Фельдмаршал вызвал начальника штаба.

— Генрих, отзовите штурмовые подразделения, отправленные к Яузе, они нам понадобятся в другом месте.

— Мы оставляем плацдарм русским? — спросил тот.

Гудериан кивнул.

— Надо признавать реалии. В нынешних условиях плацдарм возле Яузы не имеет решающего значения. К сожалению, он уже сыграл свою роль — дал русским захватить метро.

— Какой будет приказ?

— А вот это, Генрих, мне надо обсудить с вами…

Примерно через час напряженной работы общий контур оборонительного рубежа от Кремля до площади трех вокзалов был намечен. Эта работа доставила Гудериану некоторое удовлетворение — наконец-то он действовал на опережения, а не реагировал на уже случившееся. Конечно, не совсем таким образом, как хотелось бы, но, тем не менее. У него достаточно войск, чтобы организовать плотную оборону на выбранном участке. Это даст время, необходимое, прежде всего, чтобы в Берлине осознали все серьезность сложившейся ситуации.

Капитан Скворцов был поражен, попав в Дворец Светов. Он, конечно, слышал о проекте, который предполагалось реализовать в сталинском СССР — даже успели подготовить котлован и уложить фундамент высотной части и основания, — но война перечеркнула грандиозные планы, и, похоже, возвращаться к ним не собирались. А здесь, в параллельном мире, самое грандиозное в стране сооружение было почти закончено. Пять цилиндрических ярусов, как бы поставленных друг на друга, достигали высоты почти двести метров, причем последний цилиндр был постаментом пятидесятиметровой статуи Ленина, которую немцы, конечно же, взорвали. Реализованный в параллельном мире проект несколько уступал размахом задуманному в сталинском СССР (может, поэтому его и удалось осуществить), но все же производил ошеломляющее впечатление. Да, превзойти высоту Эмпайр-стейт-билдинг не удалось, но общая площадь помещений и их объем многократно превосходили эти же характеристики крупнейших европейских и американских зданий — за исключением Зала Славы, построенного Шпеером в Берлине в конце сорок четвертого — тот мог вместить одновременно сто пятьдесят тысяч человек, так что от их дыхания под куполом иногда образовывалось облако пара.

Большой зал Дворца Советов, выполненный в виде амфитеатра и вмещающий до пятнадцати тысяч человек, располагался над подвальными помещениями. Именно в этот зал поднялись штурмовые подразделения полковника Воронова, пройдя по секретному тоннелю и захватив подвал: немцы совершенно не ожидали нападения изнутри, сосредоточившись на защите внешнего периметра здания. Большой зал до начала войны не успели полностью оборудовать всем необходимым для проведения заседаний, но стальные сиденья, покрытые кожей, уже установили, хотя за четыре года запустения они несколько попортились. Из Большого зала через фойе можно было попасть в Зал Конституции, имевший прямоугольную форму и освещавшийся в основном за счет огромных окон, выходивших на фасад. Окна эти почти все оказались разбиты, так что в помещении гулял летний ветер, нанесший листву. Однако, поскольку из Зала Конституции открывался отличный обзор прилегающей местности, и он был освещен, пусть только естественным светом, полковник Воронов именно в нем решил разместить штаб гарнизона Дворца Советов. Немецкие части, выбитые из здания и его окрестностей, отошли в сторону Кремля, однако полковник в любой момент ожидал контратаки — вряд ли противник смирится с такой потерей.