На следующий день после прибытия группы Скадова в замок привезли оборудование, необходимое для открытия коридора. Саша упражнял свой немецкий, договариваясь об установке вакуумной камеры, трансформаторов, контрольных приборов и подключении к сетям. Пришлось немало повозиться, спуская все нужное в подвал по крутым каменным лестницам, да еще с резкими поворотами.

К вечеру, наконец, работу закончили. Саша проверил подключение оборудования, кроме последнего этапа — открытия коридора: немцы могли насторожиться, зафиксировав характерное излучение плазмы в вакуумной камере. Оставалось надеяться, что в нужный момент и последний этап пройдет штатно.

В половину одиннадцатого вечера Скадов собрал группу, включая Сашу, для крайнего инструктажа. Саша подозревал, что этот инструктаж предназначен главным образом для него, ни разу еще не участвовавшего в таких вылазках. Поглядывая на Сашу, капитан сказал: самое важное — обойтись без стрельбы, а если не получится, то оттянуть первый выстрел как можно дальше, потому что после него время побежит вскачь. При этом капитан поглядывал на Сашин пистолет, словно прикидывая — а может, забрать оружие у новичка? Но есть правило — в последний момент, перед началом операции, ничего не менять, если только на это нет веских оснований. Так что пистолет Саше оставили.

В половину двенадцатого разведгруппа спустилась в подвал в полном составе: командир, его помощник — дядя Ваня, сорокалетний усатый сержант, немногословный, спокойный, со стальным взглядом глубоко посаженных глаз, лейтенант Круглов — вечно улыбающийся, щуплый, совсем не опасный на вид знаток половины европейских языков, без промаха метающий нож с десяти метров, и наконец, Саша. В тусклом свете единственной лампочки под потолком поблескивали приборы. Скадов, взглянув на часы, приказал начинать. Саша выполнял привычные операции одну за другой — правда, обычно это делали на открытом воздухе, а здесь, в подвале с каменными стенами каждый звук от приборов отдавался эхом.

— Нас не услышат с той стороны? — спросил Скадов.

Саша мотнул головой.

— Пока коридор не открыт, они не знают о нас.

Запахло озоном и разогретым машинным маслом, и почти сразу после этого в вакуумной камере разгорелось голубое сияние.

— Минутная готовность, — предупредил Саша. На самом деле, он не был уверен, что коридор отроется ровно через минуту, но знал — военные любят конкретность.

Прошла минута, другая. Наконец, послышался треск, появился и начал расширяться коридор. «Только бы хватило ширины», — мелькнула мысль. Один метр, полтора, два… Стены перестали раздвигаться, когда ширина прохода достигла трех метров десяти сантиметров. Достаточно, хотя и впритык.