— Я останусь, — ответил он, — я уже решил.

— Спасибо, — ответил генерал. — Давай, займись этим в первую очередь. Люди должны чувствовать, что мы думаем о них. Я сейчас в горком Москвы, обсудим снабжение, чем он смогут нас обеспечить…

Последние трое суток Саша спал не больше шести часов.

Информация о работе всех коридоров стекалась в аналитический центр КБ-45. Каждые шесть часов выходил бюллетень — количество открытых коридоров, их положение, максимальная ширина, параметры плазмы. Эта информация тут же поступала в машинно-счётное бюро, где ее обрабатывали по составленным Сашей и его сотрудниками алгоритмам, надеясь найти хоть какую-то закономерность между параметрами плазмы и шириной коридоров.

Результатов не было. Медленно, но неуклонно максимальная ширина коридоров между мирами уменьшалась. Один из них открыли непосредственно около здания КБ-45. То, что происходило там, напоминало суматоху эвакуации в сорок первом, когда все хотели попасть на отходящие поезда. Ситуация менялась буквально каждый час — грузовики, которые еще вчера можно было провести через коридор, приходилось заворачивать, а их поклажу перекладывать — насколько это возможно — в легковые машины, которые еще проходили. Надо было успеть перебросить на ту сторону как можно больше грузов, поэтому коридоры большую часть времени работали в одну сторону. Но случались и исключения — из параллельного мира возвращались семейные бойцы, отпущенные по приказу Говорова. Их появление еще сильнее подчеркивало всеобщие ожидание неизбежного — разрыва связи между мирами.

Поздно вечером, когда Саша в очередной раз сидел над бюллетенем о работе коридоров, к нему зашел Громов. Последние три дня они мало разговаривали — профессор переложил всю работу по сбору и обработке наблюдений на Сашу, а сам занимался другими делами — какими именно, он прямо не говорил, отделываясь общими фразами.

— Как дела? — спросил Громов.

Саша начал было готовить обширный ответ о проделанной работе, но, неожиданно для самого себя, сократил его до одного слова:

— Хреново.

— Ничего нет?

Саша помотал головой.

— Если закономерность и есть, она от меня ускользает. Возможно, слишком мало данных, нужны еще коридоры…

Громов, усевшись в кресло напротив него, вздохнул.

— Ты ведь знаешь, у нас больше нет установок. Мы уже все использовали.

Саша не знал, что сказать. Помолчав, он спросил:

— А у вас что? Вы ведь не просто пришли узнать, как у меня дела?

Профессор посерьезнел. Саша заметил, как заострились черты его лица за прошедшие дни. Интересно, а он сколько спал, мелькнула мысль.