Отдав распоряжение начштабу о подготовке доклада для московского начальства — того, что по ту сторону барьера, генерал приказал доложить, как обстоят дела в Костроме. Там уже почти сутки шел тяжелый бой за удержание плацдарма на левом берегу у железнодорожного моста. Немцы с румынами накатывали волна за волной, желая отбить у русских стратегический объект. В перерывах между атаками на цель заходили «Юнкерсы». Из средств защиты от них были только зенитные пулеметы на четырех ИСах, прорвавшихся к защитникам.

— Что с зенитками, Василий Евгеньевич? — спросил Говоров. — Когда их доставят к мосту?

— Жду доклад, товарищ генерал, — ответил тот, — отправили четыре орудия из Левашово.

— Сопровождение?

— Взвод тридцатьчетверок.

— Хорошо. Как только будут известия, сообщите немедленно.

Говоров провел рукой по лицу. Усталость, накопившаяся с начала наступления, давала себя знать. Да, войска движутся вперед, но каждый шаг дается все труднее. Ударная группировка тает на глазах, и во основном не из-за боевых потерь, а из-за поломок. Сможем ли мы двинуться дальше на восток, за Кострому? Хороший вопрос, и ответ на него сейчас добывают партизаны Орловского, защищающие мост. Пока они держатся.

И самое главное — защитить мост, пока проклятые «Юнкерсы» не разнесли опоры.

В Центральном штабе партизанского движения работа кипела день и ночь. Председатель штаба Валерий Громов с того самого дня, когда на совещании у Троцкого приняли решение о встречном наступлении на Кострому в обход Кирова, знал — партизанам придется внести весомый вклад в достижение целей операции.

Отношения у Громова с Тухачевским были, мягко говоря, прохладными — маршал не верил в то, что в современной войне нерегулярные формирования могут оказать серьезное влияние на исход сражения. Тем более, если эти формирования не подчиняются непосредственно армейскому командованию. Эту точку зрения Тухачевский неоднократно высказывал на совещаниях. Громов, будучи старше Тухачевского на пятнадцать лет, не спорил — он знал, что правота проверяется на поле боя, а не в кабинетах на совещаниях.

И этот момент, наконец, настал. Войска Восточного Союза, начавшие наступление довольной бойко, все же забуксовали. Последнее решение Троцкого об усилении наступающей группировки мобильными резервами, переброшенными с других участков фронта, придало наступлению дополнительный импульс. В частности, удалось провести решительный штурм Котельнича и захватить железнодорожный вокзал и депо. Остатки обороняющейся группировки вытеснили за реку Вятка.

Неприятным сюрпризом для Тухачевского оказалось появление танков Т-4: эти машины не могли противостоять тяжелым танкам Л1 и Л2 — аналогам советских ИСов, однако были способны наносить удары по тылам наступающих войск. Так и случилось — почти сразу после взятия Котельничей рота Т-4 внезапной атакой разгромила колонну с боеприпасами, выдвинувшуюся из Орлова. Т-4 обладали высокой мобильностью и большим запасом хода, особенно с дополнительными топливными баками. Немецкие танки улизнули от погони и теперь наверняка готовились к следующей операции. И вот тогда Тухачевский пришел-таки на покон в Центральный штаб — он хотел знать, куда скрылись немцы. Ситуация усугублялась плохой погодой, установившейся восточнее Костромы, так что провести разведку с воздуха возможности не было.