Рейд этот продолжался примерно две недели, а потом возможности пополнения боекомплекта стали иссякать. Ковалев принял решение пробиваться к своим. Сделать это ему удалось в районе Смоленска — тогда в город на своем знаменитом бронепоезде прибыл сам Главнокомандующий, Лев Троцкий. Председатель Партии выступал на митингах, думая, по примеру гражданской войны, изменить ход сражений зажигательными речами. К тому времени слухи о бесстрашных танкистах, кошмаре немецких тылов, достигли уже и советской стороны, и когда они вышли к своим, то оказались нарасхват. Троцкий вцепился в Ковалева и его ребят, и целую неделю им пришлось колесить по дорогам вместе с Председателем, являя собой живой пример героизма советских солдат. Потом, наконец, Троцкий отпустил их, присвоив Ковалеву звание капитана — теперь Артем на законных основаниях командовал взводом, который сам и сколотил.

Вермахт удалось сдержать только на Уральском рубеже, где началась долгая позиционная война. И вот теперь, в августе сорок пятого, Восточный Союз перешел, наконец, в наступление. К этому времени Ковалев уже командовал батальоном тяжелых танков «Лев», на которых с успехом боролся с немецкими «Тиграми» и «Пантерами».

Батальон Ковалева стоял в оперативном резерве фронта, в районе Перми, когда получил приказ срочно передислоцироваться в поселок Слободской под Кировым. Там Ковалев должен был ожидать дальнейших приказаний.

И такие приказания командир батальона получил — танки Ковалева включили в состав штурмовых групп, атакующих Котельничи. После двухдневных непрерывных боев город был взят. Немцы оборонялись умело, и победа досталась высокой ценой — пятнадцать «Львов» из двадцати двух получили повреждения, а три подбитых танка не подлежали восстановлению. Ковалев запросил два дня на ремонт, но командование не разрешило — надо было двигаться дальше, на соединение с войсками генерала Говорова.

Ковалев свел исправные танки, готовые выступить немедленно, в одну роту, вошедшую в состав группы войск, выступившей в направлении Шарьи. Остальные машины должны были присоединиться к наступающим войскам после срочного ремонта. Командование требовало ввести танки в бой как можно скорее. В итоге получилось так, что спустя двенадцать часов Ковалев на двух «Львах» выдвинулся вдогонку сформированной им роте. Остальные «Львы», несмотря на грозные окрики из штаба Тухачевского, все же не могли выдвинуться без минимального ремонта.

К концу сорок четвертого года все тяжелые танки Восточного Союза были радиофицированы, так что командир на марше имел возможность переговариваться с другими машинами. Дальность связи достигала сорока километров — это было неплохо, особенно если сравнить с первым годом войны, когда низкая надежность бортовых радиостанций, установленных, к тому же, только на командирских машинах, крайне затрудняло координацию действий.