Эрих Штирлиц, однако, расслабиться не мог. Слухи, ходившие по городу, разумеется, достигли ушей танкистов, так что наводчик узнал, что находилось в корзине за плечами женщины, которую он сразил очередью из пулемета. Маленький ребенок, или, если точнее — младенец. Да, командир еще раз заверил Эриха, что тот действовал абсолютно правильно, и просто выполнял приказ, ответственность за который несет он, командир боевой машины. Слова лейтенанта вроде бы успокоили Эриха, но… но вскоре выяснилось, что это не так. Стоило ему сомкнуть глаза, как он вновь и вновь видел эту женщину с корзиной, исчезающую из поля зрения, и ствол пулемета, посылающий пули вслед ей и ее ребенку.

— Да к черту, — сказал он вполголоса, бросая окурок рядом с гусеницей своего танка — командир разрешил ему покурить снаружи, — к черту все это…

Эрих собирался уже подняться по броне на башню, как вдруг заметил пару теней, скользнувших за огромный корпус «Мауса». Показалось? Он решил обойти вокруг. Вроде все тихо. И тут — едва слышный звук: кто-то поднимался на башню танка. «Люк открыт!» — мелькнула мысль.

— Берегись! — заорал он, но было поздно: с холодеющим сердцем Эрих услышал металлический стук гранаты, брошенной внутрь танка. Раздались отчаянные крики его товарищей, но взрыв заглушил их.

— Не может быть, — пробормотал Эрих. Из открытого люка повалил дым. Он ухватился за ступеньку, собираясь подняться туда, где, скорее всего, погибли его товарищи, но внезапно его крепко схватили за пояс и повалили на землю. Эрих тут же вскочил на ноги. Прямо перед ним стоял молодой человек с пистолетом в руках и смотрел на него безо всякого выражения.

— Я сдаюсь, — сказал Эрих по-немецки, пытаясь вспомнить, как это будет по-русски. — Хенде хох, — зачем-то добавил он наиболее привычное при встрече с местными, и поднял руки, выполняя собственную команду. Парень все так же смотрел на него. Внезапно Эрих понял, кто это.

— Я не хотел, — забормотал он, — прости меня, я не хотел…

Прозвучал выстрел. Наводчик упал, ударившись головой о широкую гусеницу. Но ему было уже все равно.

Благодаря эффекту внезапности, здание бывшего областного комитета партии захватили быстро и с минимальными потерями — немцы не ожидали такой дерзкой атаки. Фашисткие знамена тут де были сорваны, а на флагштоке подняли красный фаг с серпом и молотом. Операцией руководил лично Орловский. Пленных немцев, прекративших сопротивление, заперли в подвале. Они сидели тихо, так как знали — у охранявших их партизан жесткий приказ: стрелять на поражение при малейшем намеке на попытку к бегству. И то сказать — людей у Орловского было не так много, чтобы отвлекать их еще и на охрану.