«Тигр» выстрелил; снаряд попал в наклонную броню «черепахи» и отскочил от нее. Ланг чертыхнулся.

— Заряжай! — снова заорал он, не отрываясь от окуляра. И увидел, как выстрел второго «Тигра» из группы пробил, наконец, броню советского танка в стыке между корпусом и башней. Из отверстия лениво повалил сизый дым.

— Есть!

Теперь добиваем, мелькнула мысль. Он переключился на пулемет, ожидая, что из люков полезет экипаж — но не тут-то было. В этом напрасном ожидании лейтенант потерял несколько секунд.

— Черт, — сквозь зубы произнес он, — значит, вот вы как! Ну, получайте еще, если этого мало!

Лейтенант опоздал буквально на долю секунды: «черепаха» успела-таки послать снаряд еще раз. На этот раз и выстрел Ланга поразил цель, еще раз пробив советский танк. Из пробоины показалось пламя и повалил черный дым. Танк горел. Из люков никто не показывался — по всей видимости, экипаж погиб.

Ланг вызвал по рации второй «Тигр», но он не отвечал. Развернув перископ, он тут же понял, в чем дело: последним выстрелом «черепаха» пробила башню вражеской машины. Экипаж как раз покидал горящую машину; серые фигурки едва успели соскользнуть с брони на землю, ка раздался взрыв — сдетонировал боезапас.

Ланг оторвался от окуляра и вытер пот с лица. В голове все еще звенело. На такой близкой дистанции ему еще не приходилось биться. Лейтенант понимал, что выжил в бою по чистой случайности, и его мастерство, которым он так гордился, здесь ни при чем.

— Как там, герр лейтенант? — спросил заряжающий.

— Подбили, — хрипло ответил он и прочистил горло. Захотелось пить, он глотнул их фляги. За «черепаху» пришлось отдать два «Тигра», причем один из них королевский… так себе счет, подытожил он.

Ланг доложил о результатах боя командиру роты и получил приказ двигаться к центру, для соединения с другой танковой группы, тоже понесшей потери в этом адском бою. Судя по всему, конец сражения был еще не близок…

Модель спустился с колокольни собора Петра и Павла — все равно сквозь дым ничего нельзя было увидеть, — и в сопровождении старших офицеров направился в штаб: оттуда было удобнее связываться по рации с командирами воюющих подразделений. Сквозь хаос донесений понемногу вырисовывалась картина сражения — немецкие подразделения продвигались к Щедрино, но несли серьезные потери от зениток, используемых в качестве противотанковых орудий, и тяжелых танков, атакующих из засад. Однако ни один «Маус» еще не был подбит, и потери русских, судя по рапортам танкистов, также были велики.

Фельдмаршал, размышляя, подошел к карте. Да, это дурацкий пожар серьезно осложнил дело, но инициатива все еще за нами, напомнил он себе. Мы можем позволить себе потерять двадцать танков, потому что столько еще останется в строю, а вот если Говоров потеряет такое же количество, то останется вообще без брони.