Если подытожить три десятилетия книжной судьбы Фолкнера по-русски, можно заметить, что срок общего признания в его случае – время между первой книгой и собранием сочинений – это возраст одного поколения, действующего в обществе и культуре. Такова временнáя глубина социальной системы литературы, и нужно в буквальном смысле «положить жизнь» на то, чтобы нововводимый культурный образец прошел ее от вершины до дна – от группы первоочередного прочтения до самого широкого круга еще только включающихся в письменную и литературную культуру читателей. К этому «шагу признания» и мере динамики литературной культуры стоит в данном случае прибавить еще полтора-два поколения жизни культуротворческих групп, благодаря усилиям которых писатель появился по-русски для читателей первой книги, отстоящей от дебютной книги самого писателя на тридцать лет. К моменту общего признания сложились, собственно, два русскоязычных Фолкнера со своей средой бытования: наиболее переиздаваемый в виде книг автор «Сарториса», «Медведя», «Особняка», с одной стороны, и журнальный автор «трудных» романов, дольше других книг ждавших своей русскоязычной публикации («Шум и ярость», «Авессалом!», «Святилище»), с другой. Собрание сочинений соединяет два эти образа, но воспроизводит их в масштабе более эзотерической группы ретрансляторов. Границы признания обоих типов отмечаются отсутствующими (пока?) формами изданий.

Нет, например, Фолкнера в «Народной библиотеке» и «Школьной библиотеке», тиражирующих для самой широкой подключаемой к письменной культуре аудитории самые жестко отобранные и признанные образцы – своего рода прожиточный минимум литературной культуры, представительный для истории страны и человечества. Поскольку же воспроизводится он для воспитуемых масс в качестве пособия (или самоучителя), то форма издания фиксирует позицию воспроизводящих и оценки носителей знания и полномочий судить. Объемом, форматом и мягкой обложкой – это постоянно переиздаваемая брошюра или книга карманного формата, снабженная знаком беллетристичности – гравюрой в верхней части обложки. Нижняя же ее часть официальным шрифтом дает выходные сведения об авторе и названии книги. В эмблематике серии (серийном знаке, рамке) повторяется символика учения (факел, колос и т. п.). Модальность отношений коммуникатора и адресата может несколько меняться, но принципиальный характер их односторонних иерархических отношений, построенных на авторитете, остается неизменным. С ним связан и однозначный характер интерпретации смысла текста. Цена таких изданий – сугубо символическая, «никакая», они почти бесплатны. Тиражи – сравнимые с правдинскими и еще выше.