Различие третье: в примечаниях к Карамзину вводится богатейший контекст интерпретации книги – отечественный и зарубежный исторический материал, открытие, обнародование которого – авторское достижение Ю. М. Лотмана и Б. А. Успенского. При публикации зарубежных авторов подобные моменты вводятся, как правило, в реальном комментарии на полузаконных правах и часто в зачаточном виде. Расширение этой части издания авторитетных текстов значило бы опору на не столь широкие, но устойчивые и существенные в культурном отношении группы способных оценить подобные знания и проявить добрую волю к их освоению и переработке. Однако всегдашняя ориентация на более широкого читателя ограничивает возможности привлечения такого историко-культурного материала в сколько-нибудь значительном объеме (вплоть до вступления в силу издательских нормативов на объем справочного аппарата). В-четвертых же, – и это лишь частично намечено в аппарате карамзинского тома, но развито в других работах его комментаторов – в сопровождение такого рода изданий все чаще входит развитая история восприятия публикуемых произведений. Пока лишь начатая у нас так называемой функциональной школой в литературоведении, эта практика, укрепляющаяся за рубежом (рецептивная эстетика, эстетика воздействия), пока вовсе не коснулась работы отечественных зарубежников.

Видимо, эта сфера нашей филологии либо не дошла в своем развитии до соответствующей фазы движения науки, либо идет в другом, ориентированном на поясняющую деятельность в расчете на массового среднеподготовленного читателя, направлении. Тем самым возникает вопрос о нормах научной работы в данной области, критериях квалификации и стандартах подготовки специалистов и – шире – о контексте их деятельности, всей сфере взаимоотношений специалистов, издателей и читателей, связанных с бытованием переводной словесности. Ориентация на «среднюю норму» трудности текста, вида его издания, тиража и т. д. показывает, что деятельность эта все более приобретает характер воспроизводства, т. е. обслуживает отношения между группами ретрансляторов культуры и широкими слоями новоприобщенных читателей и книгособирателей (да и эта работа находится в плачевном состоянии). Видимо, не случайно большая часть этих процессов проходит вне толстых литературно-художественных журналов, как не случайна и уникальность единственного журнала, отведенного зарубежной литературе. Общие тенденции к массовизации издания переводной словесности, как и книги в целом, слабая дифференцированность типов издания и узкий их репертуар, систематические «ошибки» адресации под влиянием рутинных норм функционирования системы, превалирование сверхтиражей ограниченного набора авторов и книг при невысокой в целом доле переизданий в структуре книжного выпуска – все это должно стать предметом специальных исследований.