3.1. Функциональные фазы существования

Можно выделить три фазы существования толстого журнала. Первая – длящаяся для основной части аудитории толстого журнала не более 4–6 месяцев (а обычно и короче) – это фаза актуального прочтения журнала читательским ядром его аудитории. Поскольку постоянную аудиторию программных толстых журналов, особенно сегодня, привлекает не столько беллетристика, сколько публицистика и дискуссионные разделы журнала (мемуары, полемика, критика, документалистика, письма – т. е. те моменты программы журнала, которые работают на создание динамического образа современности, связаны с идеологическими вопросами, столкновением разных партий и позиций, с участием в борьбе за влияние), то временная размерность публикаций, и так, конечно, чрезвычайно затянутая в сравнении с западными порядками[188], не может быть слишком большой – она определяется размерностью «актуального времени», т. е. возможностями участия в настоящем. Бессмысленно во времена интенсивной социальной жизни говорить о настоящей полемике или дискуссии, если ответ на опубликованную ранее статью, возражение или мнение приходит почти через полгода или даже год. Поэтому первая фаза цикла «работы» журнала, реально и постоянно присутствующего в сфере интересов читателей, таких как «Огонек», «Новый мир», «Октябрь», «Знамя», «Дружба народов», не может быть больше 3–4 месяцев. Эта фаза – представление читателю инновационных материалов, идей, результатов научной работы, новых произведений, материалов исторического исследования. На этой фазе осуществляется селекция из всего представленного на суд общественности. Отбор осуществляется не одной инстанцией, а рядом их. В принципе, чем более развита система селекторов, тем более динамична и богата социальная и культурная жизнь обществ. Напротив, когда значимы лишь одна-две инстанции признания (ситуация, характерная для тоталитарных режимов не только периода 1930–1950‐х гг., но и нашего общества эпохи застоя, а отчасти и сегодняшнего периода), тогда речь идет о безоговорочном контроле над интеллектуальной, нравственной и культурной жизнью общества, о «паразитарной кастрации» или стерилизации общественной жизни бюрократией (принимающей вид хранительницы всеобщих интересов «партии—государства»), т. е. о стагнации или репрессивном идеологическом подавлении и как результате – параличе, апатии общества. Объем того, что отбирается сегодня из журнального потока «на будущее», не так уж велик. Если взять только «толстые» центральные журналы двух столиц, Москвы и Ленинграда (и «Огонек», поскольку публикационная страничка стала частью новой политики его обновленной редакции), в которых главным образом и осуществляется селекция новаций, разметка литературного и интеллектуального процесса, действуют внутренние механизмы организации литературной и иной культуры, то на страницах этих 15 изданий за полтора года (с января 1986 г. по июль 1987 г., т. е. с момента фактического начала перестройки) появилось всего 2025 новых литературно-художественных текстов и публикаций. Примерно таковы параметры «нового», «нормальный» объем для самых разных периодов общественной печати; колебания здесь крайне невелики и зависят от глубинных течений социокультурных процессов, от динамики ядра общества, структуры его авторитетов. Это та доля всего публикуемого в журналах, которая вводится примерно за такой временной промежуток (фактически это чуть больше, из‐за публикационной тактики в «Огоньке»).