При этом авангард, будь то сторонники «чистого искусства», приверженцы «натурализма», позднейший «модернизм» и т. д., боролся не столько с низовой или коммерческой словесностью и искусством в целом (из этих областей – газет и городских граффити, мюзик-холла и цирка, радио и кино – он как раз охотно черпал; равно как и массовое искусство, роман или дизайн, охотно прибегало, со своей стороны, к находкам авангарда!), сколько против особой разновидности художественного традиционализма – идолопоклонничества перед классикой и механического повторения канонических штампов, принятых среди официального истеблишмента и неотъемлемых от авторитарной власти над искусством («академизм»). Дискредитация же массовой словесности шла по двум линиям. Измеряемая идеализированными критериями литературной классики, массовая литература обвинялась в художественной низкопробности и шаблонности, порче читательского вкуса. Со стороны же социально-критической, идейно-ангажированной словесности массовую литературу упрекали в развлекательности, отсутствии серьезных проблем, стремлении затуманить сознание читателя и его всего-навсего утешить (напомним, что и за то, и за другое приверженцы классицизма еще в XVII–XVIII вв. укоряли роман как жанр-парвеню – см. предыдущую главу).

В ходе подобной полемики само понятие «массовый» выступало в различных, иногда достаточно далеких друг от друга значениях; за тем или иным разворотом семантики социолог может здесь видеть и исторически реконструировать следы группового употребления и межгрупповых отношений. Например, массовое понималось как (приводим наиболее типичные позиции):

– масскоммуникативное, одновременно технически тиражируемое на самого широкого, неспециализированного, как бы любого реципиента (тиражируемому противопоставлялось традиционное, «ручное», «единичное», «подлинное»[415]);

– общедоступное и «легкое» против «трудного», требующего специальной подготовки и мыслительной работы;

– развлекательное против серьезного, проблемного;

– всеобщее против индивидуального (такова критическая позиция Адорно и Хоркхаймера в их «Диалектике просвещения»);

– низкое, вульгарное против высокого, возвышенного;

– западное (для СССР и России; и тогда – как синоним индивидуально-потребительского либо даже либерально-демократического) либо «свое» (и тогда – как синоним советского, тоталитарного, государственно-мобилизующего);

– шаблонное, охранительное, традиционалистское в искусстве против элитарного, радикально-экспериментаторского и даже «по-настоящему» классического.