«Взрослые знают все, а я не знаю ничего, так что все дожно быть в порядке, даже если мне это не нравится или смущает меня».

Первое, что мы должны объяснить всем детям, это то, что они не виноваты в каком-то преступлении, потому что они наивны, что быть наивным нормально, когда ты ребенок. Каждый ребенок особый и замечательный и полон чудесных сюрпризов, которые открываются каждый день, а когда случается что-то неприятное, смущающее или болезненное – ребенок должен понимать, что это все присуще совершенно нормальным детям. А когда родитель кричит на него или шлепает, это столь же свидетельствует о несовершенстве взрослого, сколь и о его собственной незрелости. Когда я в тот день прибежала домой, мне не приходило в голову, что этот случай был сколь-нибудь связан с моей виной, и это было важной составляющей того, что я прибежала в правильное место.

Вторым наиболее важным моментом, необходимым для самозащиты, является осознание ребенком собственной сексуальности, не связанное с чувством вины. Другое мое детское воспоминание: однажды ночью, когда мне было четыре года, я позвала мать в свою спальню и сказала ей, что «моя рука странно пахнет». Я мастурбировала и, мне кажется, меня переполнило чувство вины и я хотела, чтобы меня наказали. Моя мать сказала: «Мне кажется, ты трогала себя, и это приятно. Когда ты одна в постели, в этом нет ничего страшного». Она насыпала мне на руку немного талька, и это был последний раз, когда мы говорили с ней о мастурбации. К тому времени, когда мне исполнилось двенадцать, я знала все, что было необходимо знать о менструации. Мне давали книги о том, как происходит зачатие и рождение ребенка, а самое важное, мои родители говорили со мной о любви. Передо мной были отличные образцы для того, чтобы понять, что такое сексуальность, наблюдая отношение родителей друг к другу.

Если бы со мной кто-либо захотел «поиграть в доктора» каким-нибудь навязчивым способом, если бы кто-нибудь попробовал увезти меня покататься на машине, если бы даже меня попытались изнасиловать – мне бы никогда не пришло в голову, что в этом виновата моя сексуальность. Мне кажется, что сексуальное воспитание в самом широком своем смысле должно начинаться в младенчестве, в удовольствии, которое мы получаем, целуя и прижимая к себе малыша, и в том удовольствии, которое он получает от естественных ощущений прикосновения к самому себе. Любопытство по отношению к противоположному полу получает свой полный расцвет в три или четыре года, и только чистой трусостью и рационализацией можно объяснить ситуацию, когда родители занимают позицию «надо отвечать, только когда дети спрашивают». Мы все время учим детей тому, что такое мир, в котором они живут, и что из себя представляют они сами. В чем же логика, если оставлять на потом этот жизненно важный вопрос?