Следующие действия человека, с которым при любых обстоятельствах я бы не хотела и находиться в одном населенном пункте, заставляют повставать со стульев всех. Прямо у выхода, у прикрытой стеклянной двери с приклеенным к ней листом А4 с надписью «Занято. Идет репетиция» Марта разворачивается и с тем же лицом, что и пять месяцев назад, направляется в мою сторону. Она напугана, взбешена и растерзана. Она даже не осознает, что начинает плакать, но мне ее совсем не жаль. Я даже не знаю, кому ее жаль.

– Ты за это ответишь! – срывается рыжая в полуметре от меня, а после страшного звука разорвавшейся хлопушки, выплевывая десятки междометий, она достигает желанного выхода.

Я автоматически прикладываю ладонь к пылающей щеке, не совсем осознавая происходящее. «Ви! Ты как? Шок! Что за фигня?» – отовсюду, будто в вакууме, слышу совершенно чужие голоса, и мне кажется, что кожа под ладонью закипает и покрывается волдырями.

Артур поворачивает меня к себе, отцепляет мою ладонь от щеки и осматривает масштаб бедствия. Я знаю, что выгляжу по меньшей мере так, как Марта. Он так сердит, что каждый мускул на его лице напряжен. Он злится, но бить девушку, конечно, не станет. Артур отводит озабоченный взгляд от моей щеки, переводит его куда-то вдаль, и я догадываюсь – он переживает за Давида. Пальцы отказываются меня слушаться, но я кое-как показываю ему: «Я в порядке. Иди». Он целует меня в больную щеку и вместе с Бэком спешит к другу.

Я не знаю, как девочкам удается вывести меня из зала, потому что последние минуты перемешались у меня в голове в омлет из тофу.

– Ви! Ви! Выпей. Выпей воды, говорю. Давай.

Я вижу перед собой темно-зеленые стены Тихой комнаты, ко мне начинает возвращаться осознание реальности. Щека жутко болит, а значит, это все было на самом деле. Леся и Анджела стоят рядом со мной, пока из-под меня медленно уплывает стул.

– При чем здесь ты? И вообще, это правда? – Мои руки сковал холод, и Анджела догадывается открыть на своем телефоне заметку, дает его мне, а после чего встает за спиной, чтобы читать.

«Это правда. Я их видела».

– Ну и что, ты же этого не писала? – Отрицательно мотаю головой в ответ на Лесин вопрос. – Что за жесть творится?! У тебя, блин, даже синяк намечается! На нее можно подать в суд!

– Какой суд, Леся? Какой, на фиг, суд?! Ты давно узнала?

«В октябре на уроке стрельбы, когда сломался лук. Я пошла за другим в оранжевую пристройку».

– Ага, а там были они.

– Почему ты ничего нам не сказала?!

«Я пообещала ей, что не скажу. Это был не мой секрет». Мои пальцы постарели лет на сто, и «не мой» я написала слитно, так, что получилось «немой».