– Хватит материться! Тут же дети!

– А как не материться? Это же невозможно выговорить! «Выращенный в пробирке из пробок и миллионов проб, я не желаю такой жалкой жизни для своих будущих благотворных биоразлагаемых…» Кто вообще сказал, что это можно назвать текстом?!

– Это постмодернизм.

– Это постдебилизм!

Мы с Анджелой решаем, что декорации будут выглядеть так, будто их тоже нарисовал ребенок. Деревья, кусты, противоборствующие солнце и луна – для создания этого потребуется огромное множество плотного картона для макетов и стендов, акварель с толстыми кистями, руководство Тима, наши «кривоватые ручонки» (как выразилась Аглая) и примерно десять свободных вечеров.

Как бы мы все ни хаяли эти сценки в начале, каждый в нашем классе настолько проникается возможностью официально не готовиться к экзаменам, что посвящает своей части в этом трудоемком процессе все свободное время. Тем более что так я могу быть с Артуром и подругами не только на уроках.

– Все-таки приятно видеть результат собственной работы!

– А знаешь, что будет приятно мне, Мирош? Если ты уберешь, наконец, с прохода эту жуткую самодельную лестницу. Вот напорется кто-нибудь на гвоздь, и че ты тогда будешь делать?

– Я вложил в эту поделку свою любовь, а ты! У тебя нет сердца, Анджела, нет!

В субботу после вечернего brainstorming’а[73] я прошу Сашу отвезти меня в школу и завтра. И сразу же об этом жалею.

– Попроси Пашу. Все равно приближается март.

«Еще целая неделя!» – на самой большой громкости озвучивает моя «подруга», и я решаю, что лучше взять такси.

Родители по-настоящему счастливы видеть меня увлеченной творчеством. Да и я сама, если честно, не помню, когда в последний раз была настолько активна и воодушевлена. Наверное… до смерти Лили.

В детстве я никогда не общалась в больших компаниях. Я любила наблюдать за всеми со стороны, а особенно за сестрой. Ее сумасшедшая бурная энергетика заряжала всех вокруг, с ней здоровались соседи, к ней радостно подбегали собаки, ее угощали конфетами. Нас никогда не путали, и это не потому, что нас можно было различить по глазам. Я всегда была лишь жалким подобием себя: вялой, безэмоциональной, витающей в собственных унылых фантазиях. Все эти десять лет, что Лилиан провела на нашей несправедливой планете, она жила за нас обеих.

Возможно, пришел мой черед ей отплатить.

Скрывавшаяся во мне годами энергия стала бить ключом, я была действительно нужна и выполняла каждое поручение очень охотно. Надо сделать копии? Принести кофе? Оценить интонацию? А самое приятное, когда к тебе обращаются по имени.