– Наверное, придется нанимать клининговую компанию, – начинает подруга, когда мы остаемся на кухне вдвоем. – Ну, или самой все убирать целые выходные. Она разбила кучу посуды, кинула в телевизор дорогущую вазу, начала рвать вещи, а потом приехала бабушка и кое-как ее успокоила. После такого она обычно дня четыре лежит на кровати.

«Мне так жаль. Это ужасно. Никто не должен через такое проходить».

– Особенно Макс. Он тут вообще ни при чем, а достается ему не меньше, чем мне. А я люблю в таких ситуациях попререкаться с мамой.

«А отец?»

– А что отец? Свалил в Италию, у нас там маленькая квартирка. Точнее, у него. По-любому разведутся, я не знаю, насколько у нее тогда крышу снесет. Но не будем об этом! Пошло оно все. А? – Анджела улыбается сквозь предательски поблескивающие в тусклом свете подсветки слезы: ее ямочки никогда не идут ей больше, чем сейчас.

Потом нам почти одновременно пишут Артур и Роберт, узнают, как мы переживаем шторм.

А мы отлично его переживаем, удивляемся совпадению и смеемся над тем, что Мирон действительно похож на слона, которого ему предстоит играть.

Утром нас будит мама. Я нахожу себя рядом с Анджелой на просторах нашего необъятного дивана, у самого края все еще сопит Макс, выкинувший на пол не только одеяло, но и подушку. Несмотря на то что буря стихла, все еще идет дождь, а небо больше похоже на асфальт, чем сам асфальт. У меня еще никогда не было ночевок с подругой, пусть и в таких сложных обстоятельствах, но готовить вместе завтрак (яичницу по особому Анджелиному рецепту) и собираться в школу более чем приятно, it’s refreshing, calming, soothing[72].

Макс просто умоляет Сашу пустить его на одиночное пассажирское сиденье, потому что родители не разрешают ему там сидеть. А Сашу долго уговаривать не надо. Анджела показывает мне по дороге кучу фотографий, сделанных за вчерашнюю ночь, о которых я даже уже забыла.

На крыльце нас ждет Леся, она подбегает и почти что запрыгивает сразу на нас обеих.

– Чертова Афина! – ругает Леся свою кошку, и нам всем почему-то от этого становится смешно.

В несовпадающие перемены я пытаюсь выловить Тима, узнать, как продвигаются дела с рисунками для футболок. Узнав, что он будет принимать участие в чем-то значимом, да еще и, без преувеличения, попробует себя в роли настоящего дизайнера, он стал оставаться в школе допоздна каждый день, чтобы активно поработать.

– Самое сложное – это феникс. Типа, ребенок в пять лет еще нарисует динозавра, слона и пчелу. Но феникса!..

Апогеем этого дня становится пребывание Макса на репетиции. Он смеется абсолютно от любой фразы мальчиков, особенно если они начинают ругаться.