Внешне прущие из дыры каменные големы не слишком и впечатляли — темно-серые каменные статуи рыцарей, преимущество вооруженных мечом и щитом. Хотя попадались и экземпляры с массивными двуручными клинками а в задних рядах стояли и лучники даже… Каждый из конструктов был выше среднего человеческого роста, да и массивнее слегка, но до габаритов богатырей или каких-нибудь великанов они явно не дотягивали. Притом камень их был еще и порядочно растрескавшимся, будто ему сотни или даже тысячи лет. Казалось, пни подобное изваяние посильнее — и оно рассыплется на отдельные булыжники, ибо уже должно дышать на ладан. Только вот искусственные тела стражей тюрьмы содержали в себе столько магии, сколько не у каждого истинного мага имеется. Да, использование её было достаточно топорным — большая часть сил тратилась на собственное движение и усиление, а относительно редкое применение заклинаний явно опиралось на какие-то встроенные артефакты, скрытые от простого взора, но в магическом зрении ярко полыхающие в моменты своей активации…Но, тем не менее, сейчас людям противостояло не меньше полусотни груд ходячего камня, более-менее эквивалентных одаренным четвертого ранга. И еще тройка изваяний могла претендовать на лавры младших магистров. А одна невероятно детализированная скульптура, почти неотличимая от выкрашенного темно-серой краской живого человека, так и вовсе сейчас вполне себе на равных обменивалась ударами с настоятелем храма Горного Брахмы. Настоятелем, за чьими плечами были сотни лет опыта, и в чьем теле сейчас обязаны были плескаться лучшие усиливающие эликсиры, которые организм одаренного, человеческий облик сохраняющего больше в силу привычки, только мог переварить. А следовательно этот старик, изукрашенный цветными ритуальными рисунками от кончика бороды до самых босых ступней, в данный момент времени мог дать прикурить не только среднестатистическому архимагистру, но и архимагу какому-нибудь при удаче рожу начистить.

Ветер вокруг настоятеля храма выл на разные голоса, ежесекундно создавая плотные пучки воздушных копий, плоховато различимых обычным взглядом, но проделывающих в камнях и големах дырки такого размера, что подобал бы больше мелкокалиберным бронебойным снарядам. Причем чары эти были как минимум полуавтономными, поскольку стихия атаковала намеченную цель и путающихся под ногами големов классом пониже без малейшего участия индуса, совершая в секунду от трех до пяти атак. Обычные статуи крошились вокруг него едва ли не десятками, но главный из каменных рыцарей на сыплющиеся со всех сторон удары не обращал ни малейшего внимания, даже когда те поражали одну из многочисленных трещин на его теле, коленный сустав или там затылок. С его круглого щита, украшенного каким-то гербом, одна за другой били мощные волны света, пытающиеся испепелить брахмана, но уже на подлете к своей цели словно рикошетящие от невидимого барьера в любую произвольную сторону. И там, куда попадали уже утратившие часть своей мощности чары камень, стен Алого Лотоса рассекали глубокие трещины, иной раз достигающие глубины десятка метров.