— Похороны, — последовал ответ одного из тех, кто привязывал к креслу девчонку, чей возраст составлял в лучшем случае лет шестнадцать. Сопротивлялась та отчаянно, но где уж ей было одолеть сразу нескольких здоровых мужиков? Вдобавок один, облаченный в одежды брахмана, уже достал откуда-то короткую дубинку и явно примерялся, как бы половчее ей приложиться к голове жертвы, которая ну никак не желала сидеть спокойно. — Прошу прощения, командир, что мы своим шумом вас потревожили…К сожалению, младшая вдова моего брата не проявила должного почтения к своему супругу, и не захотела взойти на его костер добровольно. С совершением обряда Сатти ей приходится помогать…

Голос Олегу был знаком. Внешний вид и аура тоже. Только он привык, что этот человек носит не какие-то церемониальные роскошные одежды, неудобные даже на вид, а выданные ему в аренду зачарованные латы. Из арсенала «Тигрицы» выданные, пусть даже в команду судна он и не входил. Зато довольно крупным пехотным отрядом командовал, некоторая часть которого находилась здесь и сейчас, вооруженная какими-то длинными шестами. Практически все дома в богатой части Нового Ричмонда теперь принадлежали кому-то из подчиненных чародея. И тот, во дворе которого сейчас горел большой костер, не являлся исключением. Он достался одному из немногочисленных одаренных новобранцев, что сумел пройти проверки на дисциплину, но оказался недостаточно компетентен для места на летучем корабле, а потому встал во главе пехотного отряда. А вот его старший брат, ныне покойный, эти проверки прошел с блеском. Олег еще, помнится, хотел помочь с организацией захоронения одной из немногих жертв налета на Алый Лотос, но ближайший родич усопшего отказался, сообщив, что все необходимое сделает сам.

— По-хо-ро-ны?! — Буквально по слогам прошипел чародей, сканируя погашенный костер. В центре его действительно лежал мертвец. А женщина, примотанная к плетеному креслу, вела себя тихо по той простой причине, что её кто-то вырубил сильным ударом по затылку, из-за которого та имела все шансы и без помощи костра в иной мир отъехать. — С сопутствующими жертвоприношениями?!

— Обряд сатти — это не жертвоприношение! Сие святое действо есть часть наших культурных традиций, и честь…

Подчиненный Олега продолжал говорить что-то еще, но оракул-самоучка его слова уже не воспринимал, захваченный внезапно ворвавшимися в разум видениями. Традиция сжигания вдов, про наличие которой в Индии чародей краем уха слышал еще в своем родном мире, действительно была древней. И уважаемой, особенно людьми религиозными. Теоретически женщины в огонь должны были войти добровольно, но на самом деле им почти всегда в этом деле требовалась «помощь». Так о проведении обряда его главные участницы не должны были знать до последнего момента…Ведь похороны, проводимые подобным образом были на самом деле довольно редкими, статусными можно сказать. Для князей и прочих влиятельных аристократов они были нормой, а вот люди попроще, как правило, обходились без подобных излишеств. Но стоящему перед чародеем карьеристу, очень жаждущему подняться повыше в иерархии своих коллег, было ничуть не жаль пожертвовать парой сестер, на которых его покойный брат женился по расчету всего-то месяц назад, чтобы подлизаться к брахманам, показав готовность блюсти древние традиции и тем заслужив их одобрение. Приданное-то останется в семье, нахлебниц кормить не надо, да еще и конкурентов его детям точно не появится, ведь одна из вдов беременна и могла бы родить…Солдаты, держащие шесты, здесь тоже оказались не просто так. Своим лучшим подчиненным мерзавец доверили важную роль — запихивать женщин длинными палками обратно в пламя, если они все-таки оттуда выберутся, ибо прецеденты подобного рода во время сожжений случались регулярно. И солдаты, плоть от плоти народной, подобному доверию искренне обрадовались! Их ценят! Их уважают! Их почти поставили на одну ступень пусть не с самым именитым, но кшатрием, а после похорон будут досыта кормить блюдами, достойными представителей высших каст, на поминальном пиру! Сослуживцы же подобным счастливчикам завидовали. Не все, но многие, многие… А на женщин, которым предстояло сгореть в угли, причем сгореть заживо, привыкшим к жестокой жизни людям оказалось просто плевать. Им было плевать на всех, кроме себя и своих близких. И они являлись не исключениями из общего правила, а довольно таки типичными представителями местного общества.