В общем, я выходил из бамбукового туннеля, рассеянный, пьяный от кислорода, и тут услышал звук, плеск со стороны Лоха, справа от меня. Я повернулся, ожидая увидеть птицу, может быть, стаю фламинго, которые вообще-то в прошлом году улетели на север и не вернулись, и увидел… медведя. Черного медведя, судя по виду – взрослого. Он почти по-человечьи сидел на одном из больших плоских валунов посреди реки, опираясь на левую лапу, а правой зачерпывал воду, которая вытекала у него между когтей. При этом он издавал тихие звуки, ворчал. Он не злился, но был в некотором исступлении – в его движениях виделось что-то сосредоточенное и напряженное; он выглядел почти как старатель из старого вестерна, промывающий песок в поисках золота.

Я стоял, не в силах пошевелиться, и пытался вспомнить, что надо сделать при встрече с медведем (расправить плечи? Или съежиться? Кричать? Убегать?), но он ко мне даже не повернулся. Потом, видимо, ветер переменился, и он, скорее всего, меня почуял, потому что вдруг поднял голову, и когда я аккуратно отступил, он поднялся на задние лапы и зарычал.

Он собирался броситься на меня. Я понял это раньше, чем мог понять, и тоже открыл рот, чтобы заорать, но не успел я это сделать, как раздался внезапный хлопок, и медведь опрокинулся назад, погрузился в реку с громким всплеском всей своей семифутовой тушей, и я увидел, что вода вокруг краснеет.

Тут возле меня возник человек, еще один бежал к медведю.

– Ничего себе, повезло вам, – сказал тот, что был ближе. – Сэр? Вы как? Сэр?

Это был егерь, но я говорить не мог, и он отстегнул застежку на кармане и протянул мне жидкость в пластиковом пакете.

– Вы в шоке, – сказал он. – Выпейте, там есть сахар.

Но пальцы меня не слушались, и ему пришлось открыть пакет и помочь мне снять маску, чтобы я мог попить. Он сказал в рацию: “Да, мы успели. Ага. Около Лоха. Нет, один прохожий. Жертв, насколько я могу судить, нет”.

Я наконец обрел способность говорить.

– Это медведь, – сказал я, что прозвучало довольно глупо.

– Да, сэр, – понимающе кивнул егерь (я увидел, что он очень молод). – Мы уже некоторое время за этим вот охотимся.

– За этим вот? – спросил я. – Что, были и другие?

– Шесть за последний год или около того, – сказал он и добавил, увидев выражение моего лица: – Мы про это не распространялись. Жертв не было, нападений тоже. Этот – последний из стаи, за которой мы гонялись, альфа-самец.

Они провели меня сквозь бамбуковую рощу в свой вагончик, чтобы допросить о встрече со зверем, и потом отпустили.

– Вообще лучше уже в эту часть Парка не забредать, – сказал старший егерь. – Говорят, город его в любом случае через пару месяцев закроет. Власти экспроприируют, собираются использовать для каких-то своих нужд.