Иногда царю инкриминировали немецкое происхождение: «Царь не родной, он из немцев». По Камышинскому уезду Саратовской губернии ходила некая странница, которая объявляла, что Николай II «не есть Государь природный, а отпрыск жидовской крови, узурпировавший будто бы престол у Великого князя Михаила Александровича». Наконец, звучали даже обвинения самодержца в предательстве, в «продаже» армии и страны: «…этот мошенник продал всех наших воинов»; «Россию Николай Александрович… давно уже продал немцам и пропил»; «Государь Император продал Перемышль за тринадцать миллионов рублей, и за это Верховный главнокомандующий Великий князь Николай Николаевич разжаловал царя в рядовые солдаты»; «Государь бросил свой фронт и бежал». 34-летний крестьянин Вятской губернии был приговорён к трёхнедельному аресту за то, что в августе 1915 г. в разговорах с жителями своей деревни утверждал: «У нас Николка сбежал; у нашей державы есть три подземных хода в Германию и один из дворца — быть может, туда уехал на автомобиле. У нашего государя родство с Вильгельмом. Воюют по согласию, чтобы выбить народ из боязни, чтобы не было восстания против правительства и царя…». В старообрядческой среде самодержца сравнивали с Антихристом.

Звучали пораженческие речи: «…уже лучше бы германец нас завоевал — народу лучше было бы, чем с таким ЦАРЁМ»; «За нашим ЦАРЁМ последняя жизнь. Пусть Германия победит — за тем царём будет лучше жить». Шли разговоры о необходимости смены монарха, так, в июле 1915 г. крестьянин Таврической губернии заявил: «Нужно переменить Хозяина России, вот уже другую войну проигрывает, такая военная держава, а править ею некому». Немало было и пожеланий императору жестокой насильственной смерти. Крестьянин Вятской губернии: «…надо бы нашему ГОСУДАРЮ стрелять в рот, чтобы пуля вышла в ж. у». 40-летний крестьянин Томской губернии: «Во всём виноват ГОСУДАРЬ. Ему нужно голову отрубить, но не острым топором, а тупым, чтобы побольше мучился». Мещанка Могилёвской губернии: «Если бы ОН мне попался, я бы ЕГО, сукина сына, так вот так разорвала».

Но царя хотя бы нередко жалели как «дурачка», супруга же его воспринималась почти исключительно как предательница и шпионка. Так, 68-летний крестьянин Томской губернии заявил в сентябре 1915 г.: «Сама ГОСУДАРЫНЯ ИМПЕРАТРИЦА является главной изменницей. Она отправила золото в Германию, из-за неё и война идёт». В июне мещанин города Шадринска рассказывал, что в комнате царицы «при обыске» нашли телефон, связывавший её с Германией, по которому она уведомляла немцев о расположении и количестве русских войск, следствием чего было занятие неприятелем Либавы. Некая жительница Петрограда сообщала в своём письме в августе того же года: «Один из последних слухов — это то, что у Александры Фёдоровны оказался радиотелеграф, что случайно радиотелеграфная станция Петроградская перехватила Её телеграмму в Германию. Хорошо то, что теперь все поняли, кто и как рушит Россию». Замечательно, однако, что в предательство императрицы верила и немалая часть русской политической и военной элиты. Речь не только о радикальных оппозиционерах вроде П. Н. Милюкова — в Ставке Верховного главнокомандующего в дни приездов Александры Фёдоровны от неё тщательно прятали секретные документы.