Жила в прежнее время в селении Ардзано[501] добрая женщина по имени Яннетелла, которая каждый год приносила по мальчишке, пока наконец дошло до семи, и можно было уподобить их флейте Пана[502] из семи дудочек, одна другой меньше. И они, только переменив первые уши[503], сказали своей матушке, которая была в очередной раз беременна: «Знай, матушка: если ты, имея столько сыновей, не родишь нам хоть одну сестру, мы покинем навсегда этот дом и отправимся бродить по свету куда глаза глядят, как птенцы дрозда».
Матушка, услышав такую недобрую весть, стала умолять Небо выгнать у них из головы эту затею и не лишать ее семи бесценных сокровищ, какими были для нее сыновья. И вот, когда пришел час расставания, сыновья сказали матушке: «Мы будем жить на вон том холме, над кручей, что ты видишь прямо перед собой. Родишь мальчика — брось в окно чернильницу и перо, а родишь девочку — брось ложку и веретено[504]. Если увидим знак, что родилась девочка, вернемся домой и проведем всю оставшуюся жизнь под твоим крылом; а если увидим знак о мальчике, то забудь, что у тебя были сыновья, а можешь нас звать твоими перьями».
Итак, они ушли; а Яннетелла по воле Неба разродилась прекрасной девчушкой. И так она была ошеломлена и рассеянна, что перепутала, что ей наказали сыновья, и выбросила из окна чернильницу и перо. Увидев знак, братья тут же пустились в дальнюю дорогу, шли, шли и наконец на четвертый день пришли в некий лес — где под звук весеннего разлива, исполнявшего контрапункт на каменных глыбах, деревья отплясывали «мпертекату»[505], — а в самой гуще леса стоял дом орка. Этому орку однажды, пока он спал, некая женщина выцарапала глаза, и поэтому он столь был враждебен к женскому полу, что, когда ему удавалось захватить какую-нибудь женщину, сразу ее съедал.