Когда Антонелла окончила свой круг, к начальной точке палио [601] подскакала Чулла; похвалив рассказ товарки, с такой живостью и правдоподобием изобразившей рассудительность Разумницы, она начала свою историю:

— Несчастен, кто, имея своих детей, надеется вырастить их с помощью мачехи, ибо она ввозит в ворота дома пушку на их пагубу; свет еще не видывал мачехи, которая добрым оком глядела бы на детей другой женщины, а если неким чудом и найдется когда-либо такая, надо будет всенепременно вставить палочку в стену[602], и можно сказать, что это не иначе как белая ворона. Но я, кроме многих, о которых вы уже слышали, расскажу еще об одной из списка злых мачех, и вы сами сможете сказать, что она достойна того наказания, что сама себе купила за наличные деньги[603].

Жил некогда человек по имени Яннуччо, у которого были двое детей, Неннилло и Неннелла, и он любил их, как свою утробу. И поскольку Смерть тихой пилкою Времени перепилила решетки телесной темницы его супруги[604], выпустив ее душу, он женился вторично — и нашел себе невыносимую злюку, сущую акулу из моря, которая не успела ногу поставить в доме мужа, как стала уж копытом бить, что твоя норовистая кобыла, говоря: «Да что же это я — пришла сюда чужим замарашкам вшей из волос выбирать? Только мне и не хватало — навязать себе такую беду на шею и возиться с этими плаксами. Да лучше было мне шею сломить, чем попасть в этот ад, где есть нечего да спать некогда, — и все из-за этих двух лягушат! Да какая дура станет терпеть такую жизнь! Я женой пришла сюда, а не прислугой! Надо придумать выход и найти место для этих двух пиявок, иначе пусть найдут место для меня! Лучше один раз покраснеть, чем сто раз побелеть. Решим все раз и навсегда: или я добьюсь того, что мне на пользу, или разорву все и насовсем!»