— Говори, что хочешь, — отвечал Тадео, — ибо из твоих прекрасных уст не может исходить ничего, что не было бы сладостным и приятным.

Его ответ словно ножом вонзился в сердце рабыни, что было бы видно, если бы черные лица в той же степени служили книгами души, как лица белые; и она рада была отдать палец на отсечение, чтобы избавиться от этих рассказов, ибо ее сердце сделалось чернее, чем лицо. Ибо еще ранее, услышав в рассказе Чометеллы первое предвестие беды, она по утренней погоде могла понять, что день будет для нее ненастным.

Между тем Зоза очаровывала всех сидевших вокруг сладостью речи, повествуя по порядку историю своих бедствий, начав со свойственной ей с детства печали — несчастного знака того, что ей предстояло перенести: ибо она еще в колыбели несла с собой корень злоключений, которые ключиком невольного смеха открыли дверь для стольких слез. Рассказала она и о заклятии, наложенном на нее старухой, и о долгом и тягостном путешествии, и о фонтане, и о своем великом плаче, подобном плачу отрезанной лозы, и о предательском сне, разрушившем ее надежды.

Рабыня, видя, что Зоза, хоть и начала издалека, уже приближается к цели, грозя с минуты на минуту опрокинуть ее лодку, завопила: «Молчать, рот заткнуть, а то моя себя по пузу отлупить, и Джорджетьелло убить!» Но Тадео, узнав об обмане, далее не мог сохранять терпение: сняв шоры с глаз, сбросив наземь сбрую, он сказал: «Пусть говорит все до конца; и хватит дергать меня за полы с этим Джорджетьелло или Джорджоне! Ибо ты меня еще не знаешь: если мне горчица в ноздри попадет, то лучше тебе будет, чтобы тебя телега колесом переехала». Он приказал Зозе рассказывать дальше, не обращая внимания на жену; и девушка, ждавшая только знака, продолжала — о разбитом кувшине, о коварстве рабыни, вырвавшей у нее из рук добрую судьбу, и, дойдя да этого, разразилась таким плачем, что не осталось вокруг ни одной души, не тронутой состраданием.

По слезам Зозы и по молчанию рабыни, потерявшей дар речи, Тадео убедился в истинности рассказа; наградив Лючию головомойкой, какая и ослу редко достается, и вынудив ее своими устами признаться в обмане, он приказал закопать ее живой в землю, чтобы только голова торчала, ради большего мучения. Заключив Зозу в объятия, он повелел всем оказывать ей честь как княгине и его супруге и послал королю Валле Пелоса приглашение на свадебное торжество. И с этим новым бракосочетанием окончились и величие рабыни, и забава со сказками, добрым людям на пользу и на здоровье; а я оттуда пришел веселой дорожкой и вам меду принес полную ложку.