Но вскоре пришла к источнику некая черная рабыня, которую хозяйка послала принести воды. И она, случайно увидев в воде отражение феи, сидевшей на дереве, приняла его за свое собственное лицо и, изумленная, заговорила сама с собой: «Что видать, горемыка Лючия, ты красивый такой быть, а хозяйка тебя по воду посылать? И как такие дела терпеть, Лючия-горемыка?» С этими словами она с размаху разбила кувшин о камни и вернулась домой, уставив руки в бока, а когда госпожа спросила ее, почему она не принесла воды, ответила: «Лючия по воду пошел, кувшин конец себе нашел».

Хозяйка, проглотив этот обман, на следующий день дала ей осла и бочонок, чтобы она привезла его полным. И Лючия, вернувшись к источнику и снова увидев, как сияет на поверхности воды эта красота, испустила глубокий вздох со словами: «Я не быть рабыня губастый, я не „хала-бала“, я не задница что сзади, что спереди! Я такой красавица быть, а мне с бочонкой по воду ходить!» И сказав это — бух! — ударила бочонком о камни так, что он разлетелся на семьдесят кусков, после чего вернулась домой, ворча, и сказала хозяйке: «Осел уйтить, бочонок разбить, на землю пролить, все погубить!»

Бедная хозяйка, услышав это, более уже не могла сдерживаться, но, схватив метлу, отходила рабыню так, что она чувствовала боль во всем теле еще несколько дней спустя. После этого госпожа нашла бурдюк и дала рабыне со словами: «Беги бегом, сломя голову, негодница, ноги кузнечика, дырявая задница! Не вразвалку иди, не задом верти, а бегом принеси мне его полным воды! А коль нет, я тебя, как осьминога, отобью[628], я тебе таких колотушек надаю, что долго будешь помнить!»

Рабыня, взяв ноги в руки, понеслась, ибо, испробовав молнии, боялась грома. Но у источника, покуда наполнялся бурдюк, она, глядя в воду, снова увидела тот же прекрасный облик и сказала: «Тошно мне вода таскать, лучше Джоржию замуж отдавать![629] Не для того такой красота иметь, чтоб хозяйка до смерти гонял, на голова шишка давал!» И, вынув шпильку из волос, она принялась яростно протыкать бурдюк, который превратился в садовую площадку с фонтанами, бившими в сотню струй, так что фея, наблюдая это с дерева, не выдержала и рассмеялась.

Услышав смех, рабыня подняла глаза и обнаружила, как сама себя разыграла; она с яростью процедила тихо сквозь зубы: «Меня хозяйка побить, твой виноватый быть! Будешь за все заплатить!» — а вслух сказала фее: «Что делать там наверху, барышня красивый?» И та, будучи самой вежливостью, выложила все, не пропустив ни запятой, о том, что касалось принца, которого она дожидалась с часу на час, с минуты на минуту, с нарядами и со свитой, чтобы идти во дворец к отцу и вкусить счастья с любимым.