Рональд Билиус без всякой задней мысли подошёл практически вплотную к портрету директора.

— Ой, Рон, у тебя на груди амулет?

— Да? — удивился юный волшебник, который не замечал совершенно, что у него что-то есть под рубашкой

Уизли быстро расстегнул пуговицы и увидел какой-то кулон из завитков, который намертво прилип к его груди.

— Что это за нахрен! — проворчал Рон, пытаясь оторвать от себя амулет, который совершенно не поддавался, а только причинял ему боль.

— Нет-нет, мальчик мой, так тебе его не снять! Посмотри на раму моего портрета — видишь, там есть выемка такой же формы? Подойди к ней совсем близко и амулет снимется сам собой!

Рон Уизли был импульсивным юношей и обдумыванием последствий своих поступков обычно себя не затруднял, потому он поступил, как велел портрет Дамблдора. И действительно, большой кулон оторвался от его тела и вложился в вырезы на раме, которые, как оказалось, полностью повторяли его форму. Шнурок же, на котором висел амулет, стал уменьшаться и притягивать Рона прямо к стеклу, за которым был портрет.

— Что происходит? — прохрипел Рон, когда шнурок впился ему в горло при попытке сопротивления.

— Не упрямиться, мальчик мой, опусти голову, — ласково пропел довольным голосом портрет директора, Уизли наклонился и лбом прижался к стеклу, внезапно осознав, что это никакие не стекло, а зеркало, так как в нём прекрасно отразились его испуганные глаза, которые тут же сменились такими же голубыми, но чужими.

Между глазами зазеркального Дамблдора и приникшего к поверхности зеркала Рона возникли световые каналы, которые не давали Рону ни отвести глаза, ни закрыть их, а всё его тело охватило оцепенение. По этим каналам ему в голову перекачивалась какая-то эфемерная субстанция. Она текла то тонкими красивыми переливающимися струйками, то проскакивала тёмными сгустками, которые делали юноше больно. Когда процесс завершился, тело Рона обессилено упало на пол. Он пролежал без памяти около пятнадцати минут, а затем встал и потянулся, сказав сам себе:

— Как же я соскучился по телу! А тем более — по молодому!

— Стоп, стоп! — ответил он себе же. — Что значит соскучился? Вы, вообще, кто?

— Как, мальчик мой? Ты что — остался здесь?

— Директор? Что значит остался? Это моё тело, я в нём живу. А вот вы здесь что делаете?

— Ты только что добровольно провёл обряд передачи мне своего тела. Так что давай засыпай, а я буду делать твою жизнь великой!

— С хе@@@ ли! Уматывайте сами из моего тела! Вы умерли, вас похоронили — вот и двигайте туда, за грань! Ай!

— Больно? Это было лёгкое жалящее, а мог бы и круцио сам на себя наложить! Как давно у тебя был этот амулет?