2.5. Основная парадигма исторических концептов, нуждающихся в первоочередном, принципиальном описании

На наш взгляд необходимо вычленить парадигму ключевых исторических концептов (констант), которым должно быть дано объяснение в первую очередь, так как они структурируют, организуют историческое пространство романа. Это, на наш взгляд, следующие константы:

Казачество, историческая Россия, первая мировая война, февральская революция, октябрьский переворот, большевики, коммунисты, гражданская война, Верхнедонское восстание, Добровольческая армия, белые, красные, борьба против Советской власти после гражданской войны.

Своеобразным «подкастом» к этой парадигме будут персоналии: Керенский, Корнилов, Каледин, Ленин, Троцкий, Подтелков, Кривошлыков, ряд других исторических деятелей, изображенных (или упомянутых) в романе.

2.6. Дополнительные рассуждения

Традиции комментирования литературных текстов, понятное дело, носят изменчивый характер с точки зрения историко-культурной, а также из-за смены социально-исторической парадигмы. Как разнятся исторические труды разных ученых, творивших хотя бы и в сходной социально-исторической ситуации (к примеру, В. Ключевский и ©.Соловьев), так отличаются по существенному содержанию разнообразные толкования исторических реалий, отраженных в тех или иных художественных текстах, производимые в культуре, и говоря более широко – в гуманитарной сфере.

Поскольку история – это не столько рассказ о прошлом, но своеобразное предсказание будущего, то всякое внедрение исторического дискурса в состав интерпретационных моделей литературного текста не может ограничиваться какими-то непреложными и неопровергаемыми отсылками к состоявшимся историческим фактам.

Мало того, что сами эти факты могут быть воспроизведены в исторической науке и сопутствующих текстах публицистического и пропагандистского рода искаженно (причем, часто намеренно, исходя из так называемой политической, но не только, конъюнктуры), может быть и сословная, конфессиональная, культурно-элитарная блокировка объективной исторической информации. Но и добравшись до архивных источников, мемуарной литературы, если, оговорим, они не оказались почищенными идеологическими и другими цензорами, невозможно в полной мере апеллировать к ним, как к некоему объективному базису. Во-первых, сам автор опирался (это большей частью так и происходит) на уже искаженную кем-то историческую канву событий, а во-вторых, идеологический и социо-культурный контекст созданного художественного произведения создает в обществе (обобщенном реципиенте данного текста) деформирующую во многом установку на восприятие данного произведения под определенным углом зрения. Что значительно меняет и корректирует представления о состоявшихся исторических событиях, исторических деятелях и пр., отраженных в тексте произведения.