И в третьих, после слома в развитии общества, подобный тому, какой произошел в СССР в 90-годы, по закону маятника все бывшее стало восприниматься по принципу «от обратного», не особенно и углубляясь в правоту или неправоту такого подхода или в его историческую аргументированность. Слом исторической парадигмы и предполагает отказ от основных параметров всех прежних представлений о целях, идеалах развития того общества, какое «ушло». Даже притом, что в обществе (наше конкретное состояние сегодня), да и в науке, отсутствует мало-мальски отчетливое представление, а что именно складывается в данный исторический момент в теперешнем социуме, какая страна и какое общество «строятся»?

Можно добавить еще несколько важных аспектов данной взаимосвязи исторической науки, конкретных исторических фактов, господствующей идеологии (культурно-социальных стереотипов) и культуры, особенно литературы, как наиболее идеологизированной, связанной со словом и характером мышления человека, ее частью. К слову сказать, в советской литературе на всем протяжении ее истории мы наблюдаем сознательный конформизм ряда литераторов, отказавшихся от своей изначальной идеологии и избравших служение новой власти ради «золотого тельца» (примеры некоторых авторов молодой советской литературы), или же, напротив, видим искреннюю увлеченность художника социальными проектами и убежденность его в осуществимость общественных идеалов, связанных с человеком и задачами реформирования социума.

Да и сама филология как известное отражение идеологических аспектов культуры подвержена подобным болезням искажения реальности во имя неких эфемерных, или не очень, представлений о роли литературы в обществе.

Таким образом, создание теоретико-методологической базы комментария ТД носит сложнейший характер, который потребует рассмотрения основных констант русской истории XX века. Без понимания того, как на все это смотреть и как это же понимать, комментарий сведется к простому (и по существу, искажающему) википедическому перечню более или менее известных фактов отраженных в ТД исторических событий.

Надо попробовать сделать это по-другому.

Русская цивилизация и русский лексикон

Русская цивилизация и русский лексикон

Мысль о том, что последовательность чего-то (событий, текстов, эпизодов жизни человека и государства) не есть история, очень справедлива. Последовательность, череда (понятая и, как правило, ограниченная конкретным опытом, знаниями и интеллектуальными возможностями исследователя) событий в социуме, искусстве, собственно в исторической жизни, не есть «чистая» историчность (или историзм). Историзм – это понимание того, как пробивается через эту череду и последовательность каких-то событий (текстов, эпизодов и т. п.) некий, сокрытый в этом развитии, смысл.