Как ни странно, беззлобная реакция Алехина на его колкие высказывания и простоватая мягкая покладистость настораживали помощника коменданта. В его представлении особист без какого-либо заднего умысла не мог быть так приветлив и доброжелателен.

Остальные ему тоже не понравились.

И этот мальчишка-лейтенант, который привязался: «Товарищ капитан, вы не из Москвы?.. Вы на кого-то похожи!..» Щенок, пытающийся заставить себя бояться. Жалкая попытка запугать!.. Не на того напали!

И этот старшина, торопливо и шумно сожравший полбуханки белого хлеба и целую банку нежнейших консервированных сосисок.

Такую же точно банку ему прислал с оказией в госпиталь отец, и он раздал по сосиске всей палате. Но его отец был начальник политотдела гвардейского корпуса, без малого генерал, участник революции, гражданской и Отечественной войн, прослуживший в Красной Армии четверть века. А какие заслуги могли быть у этих людей?..

Спавший же без просыпу под березками старший лейтенант за один свой внешний вид заслуживал строгой гауптвахты. Такую безобразную гимнастерку мог бы надеть – на земляные работы! – боец саперного батальона, но никак не строевой офицер. Армейский и не надел бы – не посмел, а особисту дозволено...

«Да что тебе с ними, детей крестить?» – в который уж раз говорил самому себе помощник коменданта и старался настроиться на иной лад и думать о чем-либо другом, более приятном.

День медленно подвигался к вечеру, и ему оставалось только одно: терпеливо ждать, когда все это кончится.

Было без пяти минут четыре. Через час старик отправится за букетом цветов; в том, что он выполнит поручение и сделает все самым добросовестным образом, помощник коменданта не сомневался.

С детства брезгливый, капитан не терпел в людях неопрятности, и этот старый еврей с вечной каплей под носом, естественно, не мог быть ему симпатичен. Однако он уважал талант и мастерство в любой деятельности человека, в любом проявлении, а старик, несомненно, был Мастером. И думал помощник коменданта о нем с чувством почтения и признательности за отличную работу. Жалость к этому одинокому, обездоленному войной старику снова посетила его, когда справа, оттуда, где находилась рация, послышался негромкий взволнованный голос старшины-радиста.

76. «ПО МЕСТАМ!»

– Товарищ капитан, товарищ капитан... – Старшина-радист тряс Алехина за плечо. – «Девятка» передает: трое в военной форме пересекли просеку левее их. Движутся по дороге в нашем направлении... С двумя вещмешками!.. Оружие в кобурах!..

– Разбуди его! – живо поднимаясь и указывая глазами на Таманцева, велел Блинову Алехин.