– А вы своему другу рассказали о случившемся?

– Нет. Посчитаешь нужным – сам расскажешь. Ну, бывай, – и командир еще раз крепко пожал руку Сергея.

– Товарищ командир, отпустите сегодня Берсенева с Сотниковым пораньше вечером: они меня на вокзал проводят.

– Вот уж святая троица, – усмехнулся командир. – Ладно, отпущу.

– Спасибо.

Перед уходом Стеклов зашел в штурманскую рубку. Там был один лишь сменивший его Серов.

– Что, Виктор, вникаешь? – спросил Сергей, увидев разложенную документацию и карты.

– Потихоньку. Привет.

– Здорово.

– А ты чего?

– Да так, со своими попрощаться зашел, – сказал Сергей, взял гарнитуру внутренней связи и вызвал гиропост.

– Есть! – ответил на том конце старший мичман Востриков.

– Максим Леонидович, приветствую! Узнал?

– Да, Сергей Витальевич. Здравия желаю.

– Леонидович, собери боевую часть, я сейчас подойду.

– Есть.

В гиропосту Стеклов по привычке, взглядом быстро проверил людей. Все были в сборе и выжидающе смотрели на него.

– Что ж, товарищи, закончилась наша совместная служба, – сказал Стеклов. – Всех благодарю… Удачи вам в дальнейшем и всего хорошего. – Он помолчал, потом улыбнулся: – Ну, и меня не поминайте лихом.

Много добрых слов было сказано и ему. Сергей видел: его подчиненным действительно жаль, что он их покидает. Даже те несколько человек, которых ему приходилось, иногда в жесткой форме, наставлять на путь истинный, с чувством пожали ему руку.

Сергей вышел на пирс, сошел на берег и обернулся, внимательно посмотрел на лодку, нахохлившиеся, словно воробьи в ненастную погоду, сопки. Прислушался к себе в напрасном ожидании каких-то чувств: радости или грусти, воодушевления или подавленности, злобы или обиды, наконец. Он не знал, каких именно, но думал, что в такие моменты чувства обязательно обостряются. Нет, в происходящее никак не верилось, а потому и сердце билось совершенно ровно.