– Ну, точно дядя Миша пожаловал, – сказал Стеклов, вставая, чтобы открыть дверь.

Дядей Мишей звали скандального соседа, о котором предупреждал Сергей. Был он тоже подводник, мичман, вышедший на пенсию во времена, которые уже быльем поросли, но так и остался доживать свой век здесь, на Севере. В сущности, он был не злой старик, но, как большинство людей его поколения, не мог смириться с падением нравов современного общества. Он был из тех, кто свои фразы в разговоре начинает со слов «В наше время…»

Но вместо дяди Миши взору офицеров предстали жены Берсенева и Зенцова.

– Мы тоже хотим поучаствовать в прощальном вечере, – сказала Татьяна.

– Сереж, это тебе от нас, – Ольга поставила на стол пирог.

– Спасибо, девочки. Присаживайтесь пока, а я за стульями смотаюсь к соседям. Лёнь, поухаживай.

– Есть! – Леонид и Юрий встали, уступая места. – Девушки, из напитков, к сожалению, только коньяк. Извините, не предполагали.

Вскоре с двумя стульями вернулся Стеклов.

– Ну, женсовет, вам слово, – сказал Берсенев, обнимая жену.

– Сереж, ты, главное, не расстраивайся. Я знаю, у тебя все будет хорошо, – сказала Татьяна. – И ты верь. Не зря говорится: нет худа без добра. Нас не забывай, звони. Удачи тебе.

– Спасибо, Танюш. Даже если захочу – не забуду уже.

– А сильно соскучишься – в гости приезжай.

– Ну, теперь, как говорится, лучше вы к нам. – Друзья со смехом звонко ударили стаканами.

Татьяна начала резать пирог. Сергей встал, поставил на плиту чайник. Юрий взял гитару, одиноко стоявшую в углу, и начал что-то наигрывать, потом ударил по струнам:

– Споемте, друзья! Не будем печалиться!

Через несколько часов компания начала расходиться. Задержались только Леонид и Берсенев с Татьяной. Сергей добавил Тане чаю, и она, увидев прихватку, связанную его бывшей женой, спросила:

– Как же у вас с Янкой теперь?

Стеклов как будто не слышал.

– А ответом вам, сударыня, будет сия композиция, – сказал Берсенев и затянул: