Отсюда, очевидно, рождалось твердое убеждение (для многих не бесспорное): «При Советском федеративном государстве нет больше ни угнетенных наций, ни господствующих, национальный гнет уничтожен, го, ввиду унаследованного от старого буржуазного порядка фактического неравенства (культурного, хозяйственного, политического) между нациями более культурными и нациями менее культурными, национальный вопрос принимает форму, требующую выработки мероприятий, ведущих к тому, чтобы трудовым массам отсталых наций и народностей облегчить хозяйственное, политическое и культурное преуспеяние, дать им возможность догнать ушедшую вперед центральную – пролетарскую – Россию. Отсюда вытекают те практические предложения, которые составляют содержание третьего раздела предложенных мною тезисов по национальному вопросу»[916].

Думается, что в значительной степени вышеприведенным этатистским подходом было обусловлено то, что в резолюцию Х съезда РКП(б) «Об очередных задачах партии в национальном вопросе» был включен тезис в сугубо сталинской формулировке: «…Победа Советов и установление диктатуры пролетариата являются основным условием уничтожения национального гнета, установления национального равенства, обеспечения прав национальных меньшинств»[917].

Надо сказать, что далеко не все, и даже в РКП(б), в ее руководящих кругах, в высших органах советской власти в центре и на местах так же бескомпромиссно готовы были расставлять акценты в подходах к важнейшим проблемам общественного развития.

Реагируя на начавшуюся дискуссию, к которой оппонентам Генерального секретаря партии удалось подключить вождя большевиков, И. В. Сталин 22 сентября 1922 г. пишет письмо (ответ на записку) В. И. Ленину. В характерной для себя манере генсек концентрирует внимание на возникавших проблемах во взаимоотношениях с национальными советскими республиками:

«Тов. Ленин!

Мы пришли к такому положению, когда существующий порядок отношений между центром и окраинами, т. е. отсутствие всякого порядка и полный хаос, становятся нестерпимыми, создают конфликты, обиды и раздражение, превращают в фикцию т. н. единое федеративное народное хозяйство, тормозят и парализуют всякую хозяйственную деятельность в общероссийском масштабе. Одно из двух: либо (здесь и далее выделено в документе) действительная независимость и тогда – невмешательство центра, свой НКИД, свой Внешторг, свой Концессионный комитет, свои железные дороги, причем вопросы общие решаются в порядке переговоров равного с равным, по соглашению, а постановления ВЦИК, СНК и СТО РСФСР не обязательны для независимых республик; либо действительное объединение советских республик в одно хозяйственное целое с формальным распространением власти СНК, СТО и ВЦИК РСФСР на СНК, ЦИК и экономсоветы независимых республик, т. е. замена фиктивной независимости действительной внутренней автономией республик в смысле языка, культуры, юстиции, внудел, земледелия и прочее»[918].