Слова в мандате звучат довольно претенциозно, даже торжественно. Но в жизни все было не только значительно прозаичнее, но и часто просто беспомощнее.

Немало усилий стоило, в частности, документально оформить тот же мандат. В условиях спешной эвакуации невозможно было сразу найти главу ВУЦИК В. П. Затонского, затем – печать высшего органа государственной власти УССР, по поводу чего Н. А. Скрыпник и Г. Ф. Лапчинский (тогда временно исполнял обязанности главного писаря Народного секретариата) затеяли безрезультатную переписку[737]. Комендант Таганрога не имел возможности найти для полномочного посольства поезда и некоторое время согласовывал с В. А. Антоновым-Овсеенко вопрос о том, чтобы прицепить вагон с высокими чиновниками к товарному поезду и негласно осмотреть их багаж, сорвал экстренный отъезд в Москву[738]. Не имели практического последствия и обращения Н. А. Скрыпника, его товарищей к разным ведомствам в Москве с просьбами ускорить их проезд по территории РСФСР. Часами посольство УССР ждало на станциях оказии и в конце концов соглашалось продолжать путь, когда вагон таки цепляли к товарным эшелонам[739].

Конечно, все это не добавляло энтузиазма, в определенной степени раздражало, однако не ввергало высоких посланцев в отчаяние. Прибыв в Москву, Н. А. Скрыпник сразу же подготовил статью «Новое состояние революции на Украине», в которой попытался дать более полную и точную информацию о событиях в республике, которые российской прессой часто освещались неточно и неверно. В статье говорилось о расстановке сил, настроениях масс, отношении к Брестскому миру, взаимоотношениях с левыми эсерами, о перспективах революционной борьбы. Специально выделялся раздел «Цель приезда в Москву», в котором говорилось: «Нас послал Центральный Исполнительный Комитет украинских Советов и Народный секретариат, чтобы официально заявить перед Советом Народных Комиссаров и Всероссийским Центральным Исполнительным Комитетом о провозглашении вторым Всеукраинским съездом Советов независимости Украины.

Далее, мы приехали как посольство от независимого государства, чтобы заявить, что наше отношение к Российской Федерации будет вполне дружеским.

Мы хорошо понимаем, что в данный момент Советская власть России не может нам прийти на помощь, но мы надеемся на свои собственные силы, растущие с каждым днем, потому что массы все больше понимают, что их спасение – в закреплении и усилении на Украине Советской власти»[740].

1 апреля 1918 г. Николай Алексеевич выступил на заседании ВЦИК РСФСР. Рассказав о бедственном положении в республике, о сопротивлении масс оккупантам и их сообщникам, глава Чрезвычайного Посольства остановился на решениях II Всеукраинского съезда Советов: «Весь украинский съезд признал, что навязанный Австро-Германией Российской Федерации мирный договор формально разрывал те федеративные узы, которые до сих пор связывали Российскую Федерацию с Украиной. Мы, товарищи, всегда были сторонниками объединения всех трудящихся масс, всего рабочего класса, всего беднейшего класса в единую силу, которая борется против единого врага – мирового капитала, и мы всегда боролись против того, чтобы какие-либо шовинистические побуждения отделяли Украину от всей Советской Федерации, но сейчас цели борьбы, одинаково стоящие перед нами и перед вами, заставляют нас признать, что этот навязанный Германией (Российской) Федерации мирный договор формально подрывает федеративные узы и украинский революционный народ становится самостоятельной Советской республикой. Конечно, по сути объединение обеих республик остается прежним. Мы уверены, съезд этот заявит громогласно в своей резолюции, мы уверены, что в дальнейшей борьбе трудящихся масс федеративная связь будет восстановлена и все советские республики объединятся в единую мировую социалистическую республику»[741].