Наконец стукнула дверь, и обессилевшая волчица с трудом поднялась на дрожащие ноги.

Неужели?!

— Заждалась? Дела были, не могла раньше уйти. Брат запретил кому-то рассказывать о твоём состоянии, приходится шифроваться даже от собственного волка!

Кира выглядела странно напряжённой, но Дее сейчас было не до разгадывания ребусов.

Воды! Скорее воды!!!

— И-и-и! — жалобно простонала волчица, с надеждой заглядывая в лицо женщине.

— Пить хочешь? — довольно оскалилась сестрица. — Принесла, как же! Вижу, мясо съела. Вкусное?

— И-и-и!!!

Женщина подняла с пола миску, извлекла из принесённого с собой узла литровую банку и вылила её содержимое в посудину.

— Да на, на! — пододвинула миску к Дее и отступила на шаг назад. — Пей!

Не веря своим глазам, волчица ползком бросилась к миске и со стоном погрузила морду в прохладную жидкость.

Вода!!!

Хотя… не совсем вода, вернее, не совсем чистая вода… Отдаёт какими-то травами и ещё чем-то…

Плевать, пусть не совсем чистая, пусть даже из лужи и с примесью песка… Скорее промочить горло! Пить! Пить!!!

Волчица шлёпнула языком, едва не застонав от непередаваемого удовольствия, но Стефания насторожилась и усилием воли заставила зверя остановиться. Всё её существо кричало — пей скорее! Но что-то на краю сознания не давало сделать глоток.

Дея осторожно принюхалась к жидкости, потом поболтала в ней языком.

И Стеша неожиданно поняла, что ей не даёт покоя — запах горечавки! Она его на всю жизнь запомнила! Однажды в детстве они с Симой нарвали разнотравья и притащили охапку домой, но мать отругала дочерей.

— Что мы, коровы или козы? Зачем в волчьем логове сено?! Мало мне от вас мусора. Немедленно унесите. А это, — мать ткнула в жёлтые цветы, — вообще никогда не трогайте. И упаси Луна, в рот не берите!

— Почему? Что это за травка, мама? — спросила Стеша. — Красивые же.

— Горечавка, она убивает в самке мать. Поняли? Чтоб и близко не прикасались, иначе, кому вы будете нужны, если не сможете родить волчат?