В свои последние годы Маггс привык проводить практически весь день вне дома. Он не любил оставаться в доме по причинам, известным ему одному. Возможно, в доме скопилось много неприятных для него воспоминаний. Как бы то ни было, затащить его в дом стало почти невозможным, и в результате рассыльные из дровяной лавки и прачечной, и мороженщик обходили нас стороной. Приходилось таскать сгруженные дрова с угла улицы, самим ходить в прачечную и приносить белье и встречать мороженщика за квартал от дома. И каждый раз, когда подходило время, мы сочиняли остроумнейшие планы, как завлечь пса и запереть в доме, пока газовик снимет показания счетчика. Единственно, чего боялся Маггс, это грозы. Гром и молния пугали его до потери сознания. (Я думаю, что в тот день, когда рухнула каминная полка, он решил, что началась гроза.) Во время грозы он врывался в дом и прятался под кровать или в платяной шкаф. Поэтому мы придумали «громовую машину»: узкие полоски железа с деревянной ручкой. Мама энергично потрясала железками, когда хотела залучить Маггса в дом. Получалась отличная имитация грома, но полагаю, что это был самый кружной путь управления домашним хозяйством. В нем много было от мамы.
За несколько месяцев до смерти у Маггса начались «видения». Он медленно поднимался с пола и, хрипло угрожающе рыча, на негнущихся ногах шел к чему-то, чего вовсе не было. Иногда такая «вещь» находилась совсем близко от визитера, справа или слева. Однажды Маггс вошел в комнату с блуждающим взглядом, подобно Гамлету, преследующему призрак отца, и у рассыльного из магазина «Фуллер Браш» началась истерика. Маггс уставился в точку слева от человека, который так и остался стоять, пока Маггс не оказался в трех крадущихся шагах от него. Тогда рассыльный закричал. Маггс прошел мимо него в переднюю, ворча себе под нос, но человек продолжал кричать. Кажется мама вылила на него миску холодной воды, чтоб он замолчал. Таким способом она обычно разнимала нас, мальчишек, когда мы дрались.
Маггс умер ночью, спокойно и неожиданно. Мама хотела похоронить его на семейном участке кладбища под мраморной плитой, написав на ней что-то вроде «Пусть крылья ангелов осеняют твой покой». Но мы убедили ее, что это будет вопреки закону. В конце концов, мы поставили на его могиле на краю пустынной дороги гладкую доску. На ней я написал несмываемым карандашом: «Берегись собаки». Мама была очень довольна классической простотой и достоинством древней латинской эпитафии.