Июньская демонстрация в Петрограде вошла в историю как своеобразный «референдум флагов», но точнее было бы назвать ее «референдумом красных флагов» — на красных знаменах изображались совершенно разные лозунги политических оппонентов. Эта демонстрация также сопровождалась уничтожением «чужих» красных знамен. Если в Петрограде срывали флаги сторонников Временного правительства, то в Ревеле вновь подвергся нападению красный флаг приверженцев левых социалистов. «Оборонцы» атаковали знамя рабочих завода «Двигатель», на котором было написано «Долой 10 министров-капиталистов! Война войне!». Стяг удалось отстоять при поддержке вовремя подоспевших матросов. В Архангельске 25 июня также нападали на знамена большевиков; специально созванный по этому поводу митинг оценил данные действия как «контрреволюционную попытку»[866].

В то же время некоторые представители командования старались использовать красный флаг для укрепления военной дисциплины и собственного авторитета. Так, генерал А.А. Брусилов, вступая в должность Верховного главнокомандующего, издал 25 мая приказ, в котором призвал «…всех русских воинов всяких чинов и положений сплотиться вокруг красного стяга с девизом „Свобода, равенство и братство“, и ринуться на врага, сломать его и разрушить навсегда германский милитаризм». Подобный призыв подтверждал особый, фактически официальный статус красного флага. Можно предположить, что это вызвало протесты части генералов и офицеров. По свидетельству генерала А.И. Деникина, Брусилов оправдывался, объясняя необходимость своего поступка патриотическими и прагматическими соображениями: «Вы думаете, мне не противно махать постоянно красной тряпкой? Но что же делать? Россия больна, армия больна, ее надо лечить. А другого лекарства я не знаю»[867]. Брусилов не был единственным генералом, который пытался «лечить» страну и армию с помощью авторитета красного флага. Как уже отмечалось, подобные попытки предпринимали и будущие лидеры Белого движения — адмирал А.В. Колчак и генерал Л.Г. Корнилов.

18 июня стране стало известно о наступлении русских армий Юго-Западного фронта. В Петрограде сторонники начавшегося наступления прикалывали к красным флагам портреты А.Ф. Керенского — изображение «вождя революции» становилось своеобразным политическим символом. Другие манифестанты прикрепляли портреты популярного военного министра к национальным трехцветным флагам. В этот день символ революции и старый национальный флаг мирно соседствовали, их объединил культ общего вождя.

Красные флаги, заготовленные для более ранних манифестаций, использовались противоборствующими силами и во время Июльского кризиса. При этом на знаменах порой можно было прочесть одни и те же лозунги. Многие участники событий были этим изрядно озадачены. Один из них вспоминал: «Когда я читал надписи на знаменах прибывших частей, то недоумевал — лозунги их мало отличались от наших. Смысл их был один и тот же»[868].