И вот однажды утром Лена поднялась и, как обычно, сложила учебники в свою кожаную сумку – подарок от Фитца с Кларой на начало учебного года. Идя на кухню, она все еще уговаривала себя, что правильно делает, что не пишет Александру.

– Доброе утро, – поздоровался Тео, попивая кофе. Он показал нарезанные свежие овощи и махнул рукой: – Лена, есть время позавтракать?

– Эм, думаю, что нет, иначе я опоздаю, – ответила она, взглянув на часы. Единственное удовольствие, которое она себе позволяла, – это общение с отцом. Они часто засиживались до поздней ночи, болтая обо всем на свете. Они играли в рамми, попивая рецину, а Тео рассказывал ей истории из жизни Джии и об их детстве в Афинах. Прошлой ночью она опять заболталась с папой, а с утра еще и перечитала письмо от Гарри и теперь опаздывала.

– Ты уверена? – Тео указал на яичницу, посыпанную базиликом.

– Да, – сказала она, обшаривая кухню в поисках чего-то, что можно было бы съесть на ходу.

– Позволь я тебе хотя бы панини приготовлю! – предложил Тео. Он взял со стола свежий багет и разрезал на половинки. Белые крошки разлетелись по доске.

– Папа, – попросила Лена, когда тот опрокинул на хлеб солидную порцию песто, размазывая его ложкой.

– А теперь немного сыра, – бормотал он, открывая холодильник.

Лена сжала губы, потому что ценила каждую проведенную вместе с папой минуту. Он положила сумку с учебниками на кресло, а сама вышла на балкончик. Их квартира находилась в районе Монпарнас, что недалеко от базилики Сакре-Кёр. Рядом с ними жила творческая богема Франции. Они часто прогуливались по ночным улочкам или захаживали в кафе по утрам, чтобы выпить по чашечке латте или прочитать газету «Монд».

Тео нарезал бри, поглядывая на свою дочь. Он был вне себя от радости, когда услышал, что она согласна переехать в Париж, да еще и поживет у него. Тео казалось, что он никогда не устанет смотреть на нее, восторгаясь тем, через что она прошла и кем стала. Однако иногда он испытывал сожаление, когда понимал, что Лена могла достигнуть большего, не опекай он ее так сильно, когда та была ребенком. Но оба прекрасно понимали, что нет смысла жалеть о прошлом.

Он хотел расспросить ее подробнее о том, что произошло с Гарри, когда заметил, что на руке его дочери больше не было кольца. Но он уважал ее личное пространство, а потому не давил. Да и Лена не горевала, большую часть времени отдаваясь учебе, довольная тем, что достигла того, к чему стремилась все эти годы. Но иногда Тео чувствовал, что ее что-то тяготило, будто ей чего-то – или кого-то – не хватало.