Гарри быстро понял, что фотографировать рутинную повседневную жизнь индийцев было предпочтительнее, чем делать снимок очередного коррумпированного политика за официальным ужином. Он и сам не заметил, как это произошло, но вскоре фотографировать важных особ ему совсем опостылело. Они все были похожи друг на друга, как манекены. Их слишком беспокоила репутация, и потому они не говорили ничего важного, боясь хоть на секунду показать, какие они на самом деле.

Поэтому Гарри каждый день ездил по городу, фотографируя все, что видел. Он заснял мужчину, которому ампутировали ноги, мусульманские семьи, которых выгнали из домов индийские экстремисты, фермерских детей, которые неделями добирались в столицу лишь затем, чтобы понять, что реальность полна горьких разочарований, или матерей, растящих своих младенцев прямо посреди грязных улиц. Боль, радость, скука и счастье – любую эмоцию ему хотелось запечатлеть на снимке. Слова не всегда могли описать момент, но хорошо сделанная фотография могла.

Он улыбнулся, когда проходил палатку со статуями Ганеша, вырезанными из известняка, однако продавец поспешил отвести взгляд и будто бы весь сжался, не желая отвечать Гарри. Несмотря на то, что Индия всего лишь пять лет назад получила независимость, большая часть страны ощущала, что все еще не сбросила с себя оковы империализма, и Гарри видел это во взглядах, которые иногда бросали на него местные. Он не винил их за то, что они ему не доверяли, так как был уверен, что и сам бы вел себя так же.

Ряды лавок и магазинчиков закончились, и Гарри отправился в жилой квартал. Он остановился напротив двух хижин, у которых отсутствовала одна из четырех стен, так что любой желающий мог заглянуть внутрь. Перед этими хижинами стояли трое мальчишек и пинали сдутый футбольный мяч, то смеясь, то жарко споря. Женщина, которая могла бы быть их матерью, неподалеку выбивала пыль из джутового матраса. Старушка, которую Гарри принял за их бабушку, склонилась над печкой, забрасывая на железный противень куски теста и деревянной палочкой придавая им круглую форму.

Но внимание фотографа привлекла именно маленькая девочка. Она тихонько стояла невдалеке от дома и наблюдала за Гарри. Ее темно-карие глаза рассматривали его с изумлением и любопытством. Он подошел поближе, ожидая, что она отпрыгнет от него и поспешит спрятаться за широким сари своей матери, но она не двигалась. На вид ей было года три, но уличное воспитание придало ее взгляду зрелость человека куда более старшего возраста.

– Сэр, здесь нет магазинов.