…

— Я сам тогда вызвался… в группу по борьбе с наркотиками.

— Да, я видел, что с тобой неладно. Но ты ничего не говорил.

— А как такое сказать, сэр? Ты возвращаешься домой, а твоя дочь спрашивает — а ты кто? Она меня забыла, понимаете?

…

— Знаете, если бы не это, я бы, наверное, убил Кристину. Но тут… какой я к черту отец, если дочь не помнит меня.

— Ладно, ладно.

— Вы же помните, что тогда было. DEA только выделилась из BATF, все что тогда было — это обшарпанное офисное здание на окраине ДС[130] и несколько идиотов, не знающих что делать. Вы были единственным нормальным человеком там, сэр.

Морган хмыкнул

— Ты первый человек, который так меня называет за сорок с лишним лет. Моя матушка опустила руки, когда мне было десять, отец устал меня пороть еще раньше.

— Но это так, сэр. Я брал одну командировку за другой, чтобы ни о чем не думать. А потом… вы же помните Гонконг

— Стараюсь забыть

— Вы же помните, что тогда было? Полный бардак. Спасать кого-то было уже поздно, узкоглазые закрыли страну. Я мог только молиться, что они не полезут в горы мстить. Какого черта они же победили?

Какого черта…

Билл Морган попытался вспомнить, как это было. Да… они только что едва выбрались живыми из Гонконга. Точку, где они находились — накрыл тонг и послал ликвидаторов. Известие о падении Сайгона застало его на базе в Субик-бей… он, сжимая кулаки, смотрел на то, как толпа пытается добраться до последних вертолетов. Потом он нажрался как свинья, пил много дней, поминая всех братков, погибших в той, как оказалось ненужной никому в Соединенных штатах войне. Какого черта они тогда их послали? Пришел в себя он на гауптвахте, долго доказывал, что он вообще-то секретный агент и армии больше не подчиняется, как и флоту Соединенных штатов. В те дни многие куролесили, как могли.

— Они победили, потому что могли вытерпеть то, что не могли вытерпеть мы

— Да, сэр.

— Ну а нож? Откуда он?

— Я оставил его там, сэр

— Там — в племени?