– Что тут такого? – спрашивала она.

А когда я сказала, что хочу написать роман, основанный на ее отрочестве, она постаралась мне помочь. Она не считала, что ее история многого стоит, но если я хочу о ней написать, то ладно, она не против.

– Спрашивай что хочешь, – предложила она, решив, что я чудачка.

Когда пишешь исторический роман, приходится перелопатить кучу материалов. Я читала все, от книг о Первой и Второй мировых войнах до интервью с молодыми женщинами, работавшими на мясокомбинатах Чикаго в 1930-е годы. Я корпела над семейными фотографиями, а также фото и видео других воспитанников «Ангелов-хранителей», какие могла найти в библиотечных архивах или интернете. Я прочесала множество народных и авторских сказок, в том числе собранные и/или пересказанные Зорой Нил Херстон, Джулиасом Лестером, Вирджинией Гамильтон, Джоном Стептоу, Эшли Брайаном, братьями Гримм и многими другими.

Но, поскольку я в первую очередь интересовалась историями, которые рассказываются в кругу семьи, моим основным источником информации всегда были Фрэн, ее брат Вито, сестра Тони и подруга по приюту Лоретта. Я главным образом полагалась на их воспоминания о еде, работе, церковных службах, монахинях, праздниках, школе, посещениях родственников и в целом о повседневной жизни в католическом приюте и в самом Чикаго в 1930–1940-е годы. Как и следовало ожидать, некоторые их воспоминания были противоречивы, особенно те, что касались семьи Фрэн, поэтому я прилагала все усилия, чтобы сплести из них связное повествование. В книгу не попали некоторые личные истории – похоже, недостоверные. Например, слухи о том, что отца Фрэн преследовала итальянская мафия или что мачеху и ее детей разыскивали федералы! Никто не говорил, что монахини в приюте забирали младенцев у юных матерей и отдавали на усыновление, но, поскольку такое случалось везде, признаюсь, я допустила немало вольностей (и добавила целый батальон призраков, что восхитило Фрэн, когда я рассказала ей о своих намерениях).

И потом я писала, писала и писала.

Я работала над этой историей больше десяти лет, но все время что-то не получалось.

Я не могла понять, в чем дело, пока не осознала, что расти в приюте было не только тяжело, но и во многом безопасно. Что самые болезненные предательства совершали не монахини и священники, а родные, которые должны были о тебе заботиться и защищать. Из-за чего выход в мир, которому нет до тебя никакого дела, требовал особой смелости, не всегда очевидной для тех, кто живет снаружи.

Эта история – о подростковых годах Фрэн, но также и о девушках с амбициями, мозгами, желаниями, талантами, голодом, о том, как мир наказывает девушек за их аппетиты и даже за любовь.