– Я ни за что не хотел погибать на корабле и ни за что не хотел утонуть, – сказал Рэй.

– Ты вообще не погиб, – заметила Фрэнки, наливая ему новую чашку кофе. – И вот ты здесь.

Он подмигнул ей из-за края переполненной чашки.

– Значит, мне вдвойне повезло.

Мне тоже повезло, если можно так сказать. Если бы я не наблюдала за Фрэнки в приюте, не следовала за ней так долго, может, я никогда бы не встретила Маргариту, не вспомнила себя, не вернулась к себе, не переписала свою историю. Дверь в Небеса для меня не открылась, но не всем же быть небесными ангелами.

У некоторых крылья, у других когти.

Фрэнки крепче прижала сумочку. Старые часы на столе отмечали минуты, ведя обратный отсчет до полуночи. Небо в крошечных окнах казалось таким черным, чернее черноты, словно огромная черная дыра, и Фрэнки не знала, как ей броситься в нее, направиться по иному курсу, заставить себя исчезнуть.

Она уснула.

Солдаты спят с бурлящими животами, под грохот канонады, так почему бы Фрэнки не уснуть в ночь ее величайшего побега? Тони тоже обмякла на своем комковатом матрасе, одной рукой держась за ручку чемодана, а в другой сжимая охапку белого нижнего белья. Я пыталась ее разбудить, но Тони никогда меня не слышала.

К этому времени я прочитала много разных историй и знала, чем это кончится. Отец застукает их с чемоданами, найдет деньги в сумочке Фрэнки. Он закатит грандиозный спектакль: с полицией и сиренами, приютами и лечебницами для душевнобольных, с башнями и ключами. Такие вещи заставляют его почувствовать себя настоящим, превращают сапожника в кинозвезду, своего рода короля.

А деньги он оставит себе.

Дверь квартиры затряслась.

– Чертова жара, – пробормотал Дьюи.

Пытаясь снять куртку, он наткнулся на кресло. Из карманов выпала и покатилась по полу мелочь. Он опять выругался и опустился на колени в поисках монет. Шаря по полу, он подполз к кушетке.

Я отпустила себя, ослабила контуры, раскрутилась на завитки. «Проснись! – сказала я в ухо Фрэнки как могла громко. – Он идет».

Фрэнки дернулась назад, потирая щеку и руки в тех местах, где я коснулась своими холодными завитками. Но она уже и сама ощутила запах виски, или чем там еще снабдили Дьюи подпольные торговцы, смешанный с его собственной ужасной вонью. Фрэнки сунула руку под подушку за вилкой, которую ей когда-то дала Лоретта.

Его рука поползла вверх по ее ноге.

– Эй! Смотрите, что я нашел.

Он схватил ручку ее сумочки и дернул.

Фрэнки вонзила вилку ему в предплечье. Дьюи завыл. Волк завыл в ответ.