– На меня не смотри. У нас троих и так запутанная история, не втягивай меня в ваши разборки.

Он произнес это довольно мягко, но когда Шон взглянул на Эмили, она не смеялась.

– Вообще-то, да. Ты всегда был таким, – сказала Эмили.

– Брось, это не так. Я был хорошим бойфрендом, – сказал он и тут же прикусил язык. Доказательство обратного сидит прямо напротив него, на диване рядом с Эмили. Если бы он был хорошим бойфрендом, она не вышла бы замуж за Билли Стаффорда. Они с Билли тоже бы не поссорились, и он все еще был бы его лучшим другом. Если бы Шон был хорошим бойфрендом, возможно, он в итоге сумел бы стать хорошим мужем. Возможно, Эмили вышла бы за него замуж и он не чувствовал бы себя таким одиноким…

Эмили рассмеялась, но это был жесткий короткий смешок, больше напоминающий лай.

– Можешь сколько угодно повторять это себе, Шон. Тогда я была слишком молода, чтобы все увидеть, но мне уже не двадцать лет. Университет Кортаки оставался моей единственной надеждой, Шон. Он был нужен мне – нужен, чтобы уехать от отца, выбраться из Канзас-Сити. Получив образование, я бы смогла больше никогда туда не возвращаться. И знаешь, я кусала локти с тех пор, как вылетела, но я сделала это из-за тебя. Ты уговаривал меня остаться, умолял жить в хижине. Ты говорил, я нужна тебе. А знаешь, что нужно было мне, Шон? Мне нужно было образование. Мне нужны были гарантии, что я снова не окажусь в ловушке. Черт побери, Шон. Как ты мог?

Шон в ужасе уставился на нее. На протяжении всей своей короткой речи Эмили быстро моргала, как будто готова была вот-вот расплакаться, а когда договорила, то… Черт. Она действительно заплакала, а затем выбежала из комнаты.

Билли поднялся.

– М-да, это было неожиданно. Боже. Ладно, мне лучше пойти за ней, – он сделал пару шагов и остановился. Посмотрел на Шона. – Поверить не могу, что говорю это, чувак, но то, что произошло между нами тремя в хижине… – он осекся, кинул взгляд на Венди, а затем посмотрел на Шона в упор. – Все, что произошло между нами в хижине… ну, все мы отчасти в этом виновны. Не только ты.

Билли снова посмотрел на Венди, выдавил из себя что-то среднее между гримасой и улыбкой и пожал плечами.

– Извини. У нас богатое общее прошлое, – Билли перевел взгляд на Шона. – Давай завтра прогуляемся. Нам есть что обсудить по работе.

Когда в комнате остались только они двое, Венди одарила его мрачным взглядом.

– Ты засранец, Шон, – бросила она и тоже вышла из комнаты.

Шон услышал, как открылась и закрылась дверь, ведущая на лестницу: Венди отправилась в свой люкс в особняке. Он встал и взглянул на то, что осталось от праздничного ужина: тарелки и стаканы, расставленные по столу, индюшачьи косточки, блюдо с остывшим картофельным пюре, застывшая подливка, едва тронутые пироги трех видов. Все это не имеет значения. Не важно, сколько тарелок, бокалов и блюд они использовали, не важно, сколько продуктов они истратили впустую. Когда Шон вернется в эту комнату завтра утром, все уже исчезнет, будет вымыто до блеска. Как будто и не было никакого Дня благодарения.