Этот голос.

Я слышала его столько раз в реальной жизни, но Ксав по телефону… Я даже не могу описать, что этот парень делает со мной. Чем понятнее становятся его намерения, тем быстрее учащается мой пульс. Я слушаюсь, погружая пальцы в ледяную воду, и морщусь от ее температуры.

– Проведи им по шее.

Подчиняясь его воле, я прижимаю тающий лед к мягкому месту за ухом и провожу им по шее. С легким вздохом я касаюсь ключицы.

Черт, холодно.

Ксавье издает низкий стон в ответ на звук, который только что вырвался из моего горла, и мысль о том, что он хватается за любую малость, которую я ему дам, воспламеняет мое сердце. Он так же отчаянно нуждается во мне, как и я в нем.

Черт, я бы хотела, чтобы это было по-настоящему.

Хотелось бы мне, чтобы мы были настоящими.

– Грудь, – инструктирует он.

Кубик льда скользит от моей ключицы к груди, приближаясь к ткани тонкого бюстгальтера, и я закусываю губу, чтобы заглушить свое прерывистое дыхание.

– Сними его, Эл, – приказывает он, и мои внутренности практически плавятся от этого прозвища на его губах. Так приятно слышать, как он произносит его вслух. По команде я стягиваю бюстгальтер с груди, холодный воздух, словно острый хлыст, бьет по моим болезненно твердым соскам.

– Хорошая девочка, – хрипит он, и только эти два слова вызывают сильную, сводящую с ума пульсацию между ног. – Тебе, наверное, все еще больно. Почему бы тебе не спуститься ниже и не приложить к новым пирсингам немного льда?

Я тяжело сглатываю, моя рука скользит по груди, чтобы прижать кубики льда к моим твердым, сжатым соскам. Я издаю громкий, неловкий вздох от этого ощущения и зажимаю рот. Я думала, они все еще будут чувствительны после прошлой ночи, но нет ни боли, ни дискомфорта, когда я вращаю кубик льда вокруг пирсинга. Только этот адский жар. Пронизывающий все мое тело, будто молния.

Такое ощущение, что Ксавье здесь.

В моей постели.

Прикасается ко мне.