– Как ты понял, что стоит рискнуть с Дейвом? – бормочу я себе под нос. – Разве ты не был… не знаю, в ужасе?
Глубокий, хриплый смех вырывается из горла Гейтена.
– Шутишь? Я думал, что обделаюсь.
Я тихо хихикаю.
– Но ты все равно это сделал? Даже зная, что есть шанс, что он тебя отвергнет?
Он кивает.
– Верно.
– Почему? То есть…
– Не буду тебе врать, но я практически передумал, – признается он. – Чуть не развернулся и не поехал обратно домой той ночью. Я не мог смириться с тем, что он, возможно, рассмеется мне в лицо. Отвергнет меня. И конечно, мысль о том, чтобы никогда не говорить ему, была неплохой. Безопасной. Как будто я защищал себя, но потом… – Он делает паузу. – Я понял, что однажды, много лет спустя в будущем – может, через год, может, через двадцать, – я буду лежать без сна и гадать, что могло бы случиться. Что могло бы быть. И хотя я боялся отказа, была одна вещь, которая пугала меня еще больше…
От этого у меня мурашки по коже.
– И что же… у меня все получилось довольно неплохо, да? – Гейтен подмигивает. Его рассказ о любви вселяет в меня надежду. Надежду, что где-то, каким-то образом… существует мир, сценарий, в котором возможен счастливый конец для Зака и Лав.
Зачеркните это – для Ксавье и Авины.
– Поверь мне, малыш, – Гейтен удерживает зрительный контакт, словно закрепляя сказанное глубоко в моей голове. – Самый большой риск, на который ты можешь пойти в этой жизни, – это не рисковать.
Мое сердце немного сжимается, когда он это говорит.
Он совершенно прав.
Диа присоединяется к нам через несколько минут только для того, чтобы утащить тарелку с пастой в свою комнату и утянуть меня за собой наверх. Следующие несколько часов прошли как в тумане. За исключением, может быть, назойливого голоса в моей голове. И он говорит мне то, чего я не хочу слышать.