Я провела всю жизнь, думая, что достойна звания «старшей сестры». Верила, что раз я чья-то старшая сестра, это делает меня более значимой личностью в целом. Я была мудрой, опытной, ответственной за защиту младшей сестренки от бед. А потом застала Эшли целующейся с полуобнаженным баскетболистом в ванной Финна, и вдруг…

Я больше не казалась себе такой большой. На самом деле я чувствовала себя чертовски маленькой. В той ванне она, оседлав лучшего игрока Истона, стонала ему в ухо, а он губами оставлял синяки на ее шее – и все это произошло потому, что ей больно. Потому что я предала ее.

Я не в том положении, чтобы винить ее за попытки забыть. Нам всем порой нужно укрытие от жестокой реальности.

Мне просто жаль, что она нашла его во рту Теодора Кокса.

– Тео? Серьезно? – я морщусь после пяти минут езды в полной тишине. Эш не сказала ни слова с тех пор, как я практически силой вытащила ее из ванны и усадила на пассажирское сиденье. Возможно, ей все равно, если мама вызовет полицию на вечеринку Дии, но мне нет.

Рассмеявшись как ребенок, она говорит:

– Так вот как его зовут?

– Что бы ты сделала, если бы я не пришла, а? Переспала бы с ним? – упрекаю я, образ Тео, засовывающего язык в ее горло, слишком свеж, чтобы можно было стереть его из памяти.

Я очень надеюсь, что это не повторится.

Тео не интересуют серьезные отношения, а Эшли не нужен еще один сердцеед, который посеет хаос в ее жизни.

Она пожимает плечами.

– Возможно.

– Эш, ты лучше, чем это: шоты на теле, поцелуи с каким-то качком в ванной. Я знаю, что тебе больно, но это не поможет.

Я могла бы ударить себя за чтение нотаций. Я понимаю, что сейчас говорю как мама, но я понятия не имею, что еще сказать. Как разговаривать с сестрой, зная, что ты потеряла девственность с ее бывшим парнем?

Как вообще смотреть ей в глаза?

Несколько минут мы молчим. Я завязываю волосы в хвост, когда мы останавливаемся на красный свет.

Загорается зеленый, и тут Эшли возмущенно выпаливает:

– Ты что, черт возьми, издеваешься?