– Ты с ума сошел? Какого черта ты здесь делаешь? – отчитываю я его. – Ты должен быть на тренировке, готовиться к игре в пятницу, – я хватаю его предплечье, пытаясь выставить его шестифутовую задницу за дверь.

Если уйдет сейчас, он еще может успеть.

Он ни на дюйм не сдвигается, застыв на месте.

– Ксав, ты не можешь быть здесь. Ты…

– Неправильно, – он заставляет меня замолчать. – Это единственное гребаное место, где я должен быть.

Его голос хриплый, усталый, но его решимость – непробиваемая крепость. По его тону я понимаю, что он принял решение и его не изменить.

Покачав головой, я тяну его за руку.

– Ты должен вернуться. А как же скаут, который придет на игру…

Я не успеваю закончить нотацию, как он дергает меня за руку и заключает в свои объятия. Я мгновенно перестаю дышать. Я едва могла это делать, когда он просто стоял передо мной, что уж говорить об объятиях?

Я бы хотела белые лилии на своих похоронах, спасибо.

От него невыносимо вкусно пахнет, и я, сама того не осознавая, обмякаю в его руках. Это просто объятия, но, черт возьми, я могла бы привыкнуть к этому. Я могла бы привыкнуть к нему, и это пугает меня до чертиков. В течение долгих секунд он молчит, просто держа меня в своих руках, уткнувшись носом в изгиб моей шеи. Его глубокое дыхание покалывает мою кожу, и дрожь, словно электричество, пробегает по моему позвоночнику.

Там, в его объятиях, я наконец-то чувствую их. Все эмоции, которые я подавляла с тех пор, как увидела наши признания, развешанные на каждом шкафчике в школе. Они пробиваются обратно на поверхность, заглушая отчаянные протесты моего сердца.

– Мне так чертовски жаль, Ви, я… – шепчет Ксавье, уткнувшись лицом в мои волосы. – Все это дерьмо, которое говорят люди, группа в Facebook[16], я… я не могу, блин, жить с самим собой.

– Все в порядке, – вру я, впиваясь зубами в нижнюю губу, чтобы не расплакаться. По правде говоря, никто его не подозревает благодаря его образу недосягаемого парня. В группе не было ни одного упоминания имени Ксавье. Никому в Истоне и в голову не пришло бы нанести удар по звездному игроку «Жеребцов».

Это на меня нацелились люди, меня разрывают на части. Мое отрицание, похоже, вызывает у него раздражение, потому что он отступает назад и берет мое лицо обеими руками, его хватка слишком крепкая.

Он прижался своим лбом к моему.

– Не лги мне, Харпер, – хрипит он.

На этих словах я ломаюсь. Пятьдесят баксов любой девушке, которая сможет удержать свои стены, когда взгляд Ксавье пронзает ее душу. Слезы заливают мои щеки, и я впускаю все это в себя.