Ксавье.
Он без рубашки, его черные спортивные штаны низко свисают с бедер и подчеркивают V-образные линии, указывающие на промежность. Обычно я бы пустила слюни, глядя на его великолепное тело и рельефный пресс, но сейчас мое внимание приковано к шраму, рассекающему его живот.
Он бледный, но глубокий.
Изгибается вокруг нижней части живота.
Я никогда раньше не видела Ксавье без рубашки при свете. Конечно, он был без нее на фотографии в Snapchat и на источниках, но в обоих случаях было слишком темно, а условия для осмотра тела – не совсем оптимальные.
Я помню, как моя мама рассказывала мне, что Ксав пострадал во время несчастного случая на лодке, который унес жизнь Норы Ричардс, мамы Финна. Я просто никогда не думала, что Ксавье носит на своей коже травмирующие воспоминания о том, как она умерла.
В одной руке Ксав держит большой стакан воды со льдом, а в другой – самую большую бутылку обезболивающего, которую я когда-либо видела. Мы встречаемся взглядами, и его губы дрожат в едва заметной улыбке.
– Доброе утро, – говорит он хриплым голосом.
Я могу сказать, что он только что проснулся, по его маленьким, усталым голубым глазам и растрепанным каштановым волосам. Полагаю, он встал с постели за несколько минут до того, как я пришла в себя.
Я непонимающе смотрю на него.
Доброе утро?
Это все, что он может мне сказать?
– Принес тебе воды, – Ксавье ставит стакан на тумбочку и садится в изножье кровати.
Я немедленно вываливаю на него свои опасения.
– Что случилось? Как долго я была в отключке? Почему ты привел меня сюда? Что ты…
– Тише, – Ксавье останавливает меня. – Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать.
Я раздраженно делаю долгий, прерывистый вдох.
– Что случилось? – я начинаю с самого начала.