Ксав холодеет от ярости, его челюсть дергается.

О, это не обещает ничего хорошего.

– Логан накачал тебя наркотиками прошлой ночью. Аксель был с ним заодно. Они хотели… – он не может заставить себя произнести это.

– Изнасиловать меня, – заканчиваю я.

Я понимаю, как ему неприятно это слово, но пришло время сказать все как есть. Это были не просто «развлекающиеся подростки». Или «пьяная ошибкая».

Это было изнасилование.

Сексуальное нападение.

Ксавье кивает, он избегает моего взгляда, как будто его тошнит, будто он в ярости от нашего разговора. Так я понимаю – он собирается сказать мне то, что я боюсь услышать. В своем последнем признании парень ясно дал понять, что ему на меня наплевать, но, черт возьми, это выражение его глаз… Единственная причина, по которой ты можешь так смотреть на кого-то, это если тебе на него не наплевать.

Или случилось немыслимое.

Мой желудок переворачивается, слезы бегут по щекам, когда я отбрасываю одеяло Ксавье со своих ног и осматриваю отмеченное бедро. Ногти Логана отпечатались на моей коже.

Я подношу ладонь ко рту, мой голос срывается, когда я задыхаюсь:

– Он… он сделал это, да?

Мое тело начинает дрожать при осознании, что меня накачали наркотиками и использовали как надувную куклу. Я ничего не могу разглядеть своими остекленевшими глазами, и, когда первый всхлип вырывается из моего горла, я задаюсь вопросом, использовал ли он защиту.

Не заразил ли он меня венерическим заболеванием.

Боже, что, если я береме…

– Ви! – ладонь Ксавье накрывает мою, и я вырываюсь из его рук, уставившись в пустоту.

– Он сделал это, – повторяю я, мой голос настолько слаб, что я едва слышу его. Образы Логана, насилующего накачанную наркотиками, находящуюся без сознания Авину, отключают меня от реальности. Я словно вылетаю из собственного тела.

Смотрю вниз на тело, которое считала своим.