Один неловкий, молчаливый завтрак и столь необходимый душ спустя я выхожу из ванной с мокрыми волосами и ясной головой. Как бы мне ни хотелось это признавать, но Ксавье был прав. Возвращаться домой к маме, когда я выгляжу как бродяга, было бы глупо. С таким же успехом я могла бы умолять ее отказаться от меня, пока нахожусь в таком состоянии.

Потребовалось, наверное, более пяти стаканов воды и две тарелки яичницы, чтобы я смогла снова почувствовать себя человеком. Пригодились и сильнодействующие обезболивающие. Хорошо, что Ксавье был очень любезен и одолжил мне запасную зубную щетку. Я больше ни минуты не могла выносить привкус дешевого пива и текилы.

Ксавье выглядел так, будто несколько раз за завтрак хотел что-то сказать, но так и не сделал этого. Казалось, он борется с самим собой. Обсуждает вопрос жизни и смерти.

Он сдерживается.

Что-то скрывает.

Я просто не знаю что.

Одернув подол футболки Ксавье и натянув выше талии мешковатые спортивные штаны, которые он одолжил мне, я встречаю его в гостиной. При виде меня он встает с дивана и убирает телефон в задний карман. Он все еще без рубашки. И я все еще не могу перестать пялиться на его шрам. Я решаю подойти к нему, пока он не заметил мой пристальный взгляд.

– Ладно, мам, я поела и приняла душ. Могу я теперь забрать свое платье?

Он не смеется.

И не улыбается.

Вместо этого он морщится, потирая затылок.

– Сомневаюсь, что тебе пригодится то, что от него осталось.

Я отшатываюсь.

– Что это значит? – спрашиваю я.

Ксавье смотрит на меня с сожалением.

– Логан вроде как…

Он не вдается в подробности, но я знаю, к чему он клонит.

Логан разорвал его на части, да?

– О, – прохрипела я. – Получается… когда ты нашел меня, я была…