Это было десять лет назад.

– Десять лет, да? Должно быть, она тебе очень нравится.

– Я не могу заставить себя снять ее после того, как она… после несчастного случая, – поправляет он.

Я вспоминаю о трагической смерти Норы Ричардс, и мне становится стыдно за то, что я задела незаживающую рану.

– В любом случае, ты готова? – Ксав размахивает ключами от своего грузовика.

– Еще бы, – киваю я.

Ксав жестом показывает мне идти первой, что я и делаю не задумываясь. Я уже на полпути ко входной двери, когда мое сердце бьет по тормозам. Я останавливаюсь как вкопанная, сводящий с ума голос в моей голове призывает меня попробовать еще раз.

Один последний раз.

С самого утра это не дает мне покоя. То, как он что-то говорит, а потом делает обратное. Его загадочное признание в книге, странная драка с Акселем на следующий день после того, как тот издевался надо мной в кафетерии. И даже не начинайте говорить о его геройстве прошлой ночью и о том, каким милым он был сегодня утром.

Это кажется неправильным. Я могу выставить себя дурой, а он может рассмеяться мне в лицо, но я должна попытаться. Я чувствую, как пульс бьется у меня в горле, и направляюсь прямиком к нему. Я останавливаюсь слишком близко, но он не отступает и не говорит мне держаться подальше.

Вместо этого… он придвигается ближе.

Не думаю, что он хотел это сделать. На самом деле он скорее всего и не осознает, что делает, но его реакция воспламеняет мое сердце. Я обхватываю его лицо обеими руками, вытягиваю шею, чтобы наши глаза встретились, и глубоко погружаюсь в его взгляд цвета Карибского моря в поисках ответа.

Слабого места.

Любого признака того мальчика, в которого я влюбилась.

– Что ты делаешь? – прямо говорит он.

– Проверяю теорию, – шепчу я.

Отчаянные времена требуют отчаянных мер.