И он напуган.
– Моя мама может попасть в тюрьму, Ви, – хрипит Ксавье и падает на один из кухонных стульев. Он опирается локтями на расставленные ноги и кладет голову на руки, пряди его каштановых волос падают между нами, как занавес.
Я сажусь на стул напротив него.
– Я думал, что поступаю правильно. Защищаю свою семью, но прошлой ночью… – он сжимает кулаки. – Когда я увидел этого ублюдка Логана на тебе… Твое разорванное платье. Черт, я думал, что убью кого-нибудь. Мне было насрать на мою маму, Бри или кого-либо еще. Все, что меня волновало, – это ты. Этот ублюдок и пальцем бы тебя не тронул, если бы я…
Я не могу представить, под каким давлением он находился. Не могу представить, каково выбирать между тем, чтобы бросить собственную мать на растерзание волкам или разбить кому-то сердце. Я понимаю, почему он это сделал, какими бы ужасными и жестокими ни были его методы.
Честно говоря, я бы сделала то же самое.
– Блин, я не знаю, как выбрать, Ви, – он смотрит на меня снизу вверх, подавленный во всех смыслах этого слова. – Я… я не могу.
Одинокая слеза вытекает из его щенячьих глаз и стекает по идеальному лицу, застывая на губах.
Мое сердце разбивается вдребезги.
Инстинктивно я обхватываю его лицо ладонями, магнетическое притяжение между нами слишком сильно, чтобы противостоять ему. Я стираю слезу с его нижней губы большим пальцем и так сильно прижимаю свои губы к его, что можно подумать, будто я пытаюсь высосать его досуха, и так оно и есть. Я хочу забрать его страдания, мать-преступницу, разрушенную семью.
Все это.
Без сомнений.
Я бы потопила свой собственный корабль, чтобы удержать его на плаву.
Но я не могу. Поэтому вместо этого… я отдаю ему всю себя и чертовски надеюсь, что этого будет достаточно. Поцелуй грязный, грубый, влажный от всех этих слез. Откуда-то из глубины его горла раздается низкий хрип, и Ксав берет меня за запястье, усаживая к себе на колени.