Мне в этой истории жалко всех: и Зону, и мутантов, и сталкеров. А особенно жалко местное население, которое в последние годы стало возвращаться на очищающиеся (опять сложное слово) территории. Жители деревень, скорее всего, первыми попадут в рабский скот, который будут гонять в Зону. Их можно безнаказанно захватывать целыми семьями, ведь тут нет ни милиции, ни следствия, ни судебных органов. Людей будут подсаживать на наркоту и посылать собирать хабар за дозу, сами знаете, что и это дерьмо уже появилось в Зоне.

Вот поэтому ни третьего взрыва, ни беспредела, ни рабовладения я допустить не хочу…

Академик кивнул последний раз и развёл руками, давая понять, что по сути ему добавить нечего.

Ждан посмотрел мимо экрана, давая понять держащему ПДА, что всё сказано.

Тишину нарушил вздох Бармена.

— Жить надоело? — буркнул Кабан еле слышно. — Убьют же!

Но чувствительная аппаратура чётко передала его голос, потому что Ждан тут же ответил.

— Может и убьют. Но мне всегда казалось, что важна не смерть, а то, ради чего живёшь. Есть в этом мире вещи пострашнее смерти. И если тебе не за что умирать, то тебе и незачем жить.

Всё, конец связи!

На экране мелькнуло лицо Кочерги и изображение погасло.

Бармен несколько секунд задумчиво глядел на чёрно-белую рябь экрана, потом выключил его и, прихватив коммуникатор, скрылся в каморке. Ему на смену появился помощник. Оглядев зал в ожидании заказа, отступил к холодильнику и прислонился к стенке, оглушительно скрипнув половицей.

Тишина в зале провисела больше минуты. Потом её постепенно расшатали негромкие реплики и приглушённые голоса. Те, до кого дошли слухи о последних событиях вполголоса пересказывали что знали, или слушали, что знают другие. Пытались переварить нарисованную Язычником картину. Все чувствовали, что Зона на грани нехороших перемен. Причём, не по причине своих внутренних процессов, а по воле извне. Бармен всё не появлялся, и это вызывало не меньшее беспокойство. Несмотря на помощников, готовых по первому знаку подать выпивку, посетителям не пилось. Охранник на входе посторонился, пропуская в зал ветерана по кличке Старый, слушавшего происходящее из коридора. Однако едва переступив порог, бывший наёмник остановился у входа и, оглядев зал, прислонился к косяку. По нему хлестнули с полдюжины удивлённых взглядов, и за несколькими столами заговорили ещё тише — по слухам, Старый залёг на дно с неделю назад и пока не собирался светиться в Зоне. Разговоры в баре как-то сами собой завяли. Перетерев новости, все ждали Кабана. Зная связи бармена надеялись, что он ещё что-нибудь прояснит.